Вне и в
Шрифт:
– Вовремя успел, - заметил один из них, посмотрев на приборы.
– Мозг еще не начал разрушаться. Тело цело, остальное восстановим. Завтра уже будет лучше, чем было.
– Мне лучшего не надо, оставьте его таким же.
– Договорились... Чем он смог отравиться? Ничего, выясним. А тебе лучше уйти отсюда. Посторонним здесь не место. Еще инфекцию занесешь, не отмоемся потом!
Андрей вернулся в комнату "восьмых". Увидел на столе листок бумаги и ваял его. В сумраке с трудом разглядел ровные, крупные буквы.
"Целью существования всего живого я считал совершенствование, не думая даже во имя чего. Природа не задает таких вопросов, а позволяет более совершенному поглощать
Андрей перечитал записку еще раз, не сворачивая, засунул в карман куртки, подошел к спокойно спящему младшему брату, поправил сбившееся одеяло.
– Эх, ты! Старший брат. Нет на земле существа, которое сможет тебя заменить, хотя бы для этого малыша. А противоречия жизни разрывают на части и людей, но они не кончают жизнь самоубийством, а стараются находить другие выходы... И ты будешь жить! Мы еще поборемся за создание настоящего человека.
* * *
" ...Только земля производит душу живую по роду ее. Горе тому, кто говорит отцу: "Зачем ты произвел меня на свет?", а матери: "Зачем ты родила меня?" Скажет ли глина горшечнику: "Что ты делаешь?"... Убийца же, проливая кровь, не подлежит осуждению на смерть, ибо не был ему врагом вчера и третьего дня. И мститель за кровь не погонится за убийцей и не убьет его в горячности сердца своего, если далек будет путь...
Путник исчез с глаз моих и завершил путь свой лесной в великом городе. Изыщу его среди псов и чародеев, и любодеев и убийц, и идолослужителей и всяких любящих и делающих неправду. Разговор слышу ко мне обращенный..."
* * *
Диалог о воспитании
– Ради бога, осторожнее! Как ты туда попал? Андрей, быстрее! Смотри, куда он забрался! Помоги снять его.
– Как ты сумел залезть так высоко, малыш? Прыгай ко мне. Я тебя поймаю. Молодец. Теперь иди к маме.
– Я больше не могу. Ему на месте совершенно не сидится. Это все твои тренажеры. А если бы он сорвался и разбился? Рано ему по лестницам ползать, пусть по земле научится ходить.
– Ребенок должен развиваться и делать для познания мира все, что ему хочется. Ему все должно быть интересно, чтобы радость жизни не угасла.
– Этот интерес на моих нервах держится. Я так измучилась. Уже никаких детей иметь не хочу.
– Как же жить без детей?... Ты просто немного устала.
– Я не устала. Я не знаю, что делать. У меня нет к нему никаких материнских чувств, хотя у него наши гены. Я всегда, понимаешь, всегда, ощущаю, что это не мой ребенок, что это, в конце концов, не человек. Мне кажется, что я и своего будущего ребенка не смогу полюбить. Так страшно становится от этой мысли и никуда от нее не уйти. Этот бессмысленный закон отнимает у меня радость материнства. Я раньше считала, что мы с тобой приобретем опыт воспитания, а сейчас уверена, что мы лишились счастья.
– Что ты, родная! Совет не издает бессмысленных законов. Я считаю совершенно правильным, что мы можем иметь собственного ребенка только после всесторонней проверки наших генов и наших способностей к воспитанию на биороботах. Вот экзамен сдадим, и будет у нас свой малыш. А белковые роботы
растут и развиваются, как люди. И чтобы стать полноценными людьми, они должны воспитываться в семьях.– Я не люблю его, и боюсь... Боюсь не за него, а за себя. Иногда, когда он плачет, мне хочется его вышвырнуть в окошко. Я с ним боюсь и к окну подходить. А он словно чувствует мое отношение и отвечает мне взаимностью.
– А я постоянно вижу в нем себя и немного - тебя. Он идет по нашему пути развития и все от нас перенимает. Ончастица нашей с тобой совместной жизни. По его поведению будут судить о нас с тобой. Именно он раскроет наши достоинства и недостатки, может быть еще неизвестные.
– И все равно я с ним больше не могу.
– Ты много времени затрачиваешь, а ничего в него не вкладываешь, и поэтому равнодушна. Ты существуешь не только для того, чтобы стирать его пеленки да кормить. Передай ему что-то существенное, частицу своей души.
– Как я могу передать ему свою душу? Я не выносила его в себе, не выстрадала. И кроме того - он мальчик. Позавчера чуть пожар не устроил. А сегодня? Еще немного, упал и разбился бы. Ему со мной неинтересно. Надо было девочку дождаться. Ее бы я научила вышивать, вязать. Это ты первого попавшегося взял. Все спешишь.
– Ты же знаешь, биороботы, в основном, мальчики. Посмотри на него. Как внимательно он нас слушает, во всем старается разобраться, хотя слов еще не понимает. У него чуткие руки и музыкальный слух есть. Весь в тебя. Научи его играть на фортепиано... Сыграй нам сейчас, а мы послушаем. И тебе станет легче... Возьми его к себе на колени... Он тебе не мешает? И я с вами посижу, тоже послушаю...
"... Возлюбил Я их и доведу действие до конца. В будущем вижу образ их..."
– Ну вот, теперь мы можем иметь ребенка и сами его воспитывать. Наш сто тридцатый прекрасно сдал экзамены. Он все хотел маме показать, какой умница. Напрасно ты с нами не пошла.
– И где он сейчас?
– Как где? Сдал экзамены, получил человеческое имя. Назвали его Колей, как мы и хотели. Теперь будет воспитываться в интернате.
– И ты его там оставил?
– Мы же с тобой обо всем вчера договорились, решили, что отдадим его. У нас же будет свой ребенок, настоящий.
– Одевайся и, пока не поздно, отправляйся на ним. Привези обратно, и немедленно! Он мой ребенок, и отдавать его я не намерена.
– Мы же с тобой только вчера говорили...
– Я думала, ты шутишь. Неужели ты такой бессердечный? Ты хоть осознаешь, что говоришь? Немедленно уезжай и не смей без него возвращаться.
– Тише!... Тише!... Коля, мальчик мой. Заходи! Обними свою маму.
* * *
" ...Не буду больше проклинать Землю за человека, потому что помышление сердца человеческого - зло, от юности его; и не буду больше поражать всего живущего. Я возлюбил вас. Не один ли у всех вас отец? Не один ли Бог сотворил вас? Учитесь на ошибках Моих, неразумные благоразумию, глупые - разуму. Царствие Божие внутри вас есть... Разве может человек доставлять пользу Богу? Разумный доставляет пользу себе самому и через это укрепляет славу имени Моему. Исследуйте себя внимательно, исследуйте, народ необузданный...
Вот и путник Мой! Отрекается от имени Моего и хулит Бога Небесного от страданий своих и не раскаивается в делах своих..."
Лыжник... Впрочем нет, лыжи он оставил в лесу... Путник... Но свой путь он уже завершил... Семьсот первый - названный так еще перед появлением на свет, он же Александр, открывает дверь квартиры, в которой снимает комнату, и тихо входит в прихожую. Тотчас же из-за двери комнаты в длинном, как труба, коридоре выглядывает маленькая, тощенькая старушонка.
– Александр! Я вас давно поджидаю. Вы не выкупили газеты.