Чтение онлайн

— Много чего произошло за то время, что мы с тобой не виделись, — держа в руках рюмку с еще не выпитым виски и иногда рассматривая ее, без эмоции на лице спокойно отвечает Терренс. — Очень много…

— Не хочешь рассказать? Может, я смогу как-то помочь тебе?

— Сомневаюсь, что ты сможешь что-то сделать. Моя ситуация уже абсолютно безнадежна.

— Ну а ты сначала расскажи мне обо всем, а потом я решу, смогу ли помочь тебе.

— Да в принципе рассказывать особо и нечего… — Терренс ставит свой стакан на барную стойку и облокачивается на нее рукой. — Просто сегодня я серьезно поругался с Ракель.

— Поругался

— Долго рассказывать… Но поругались мы очень сильно… Настолько сильно, что в порыве злости мы наговорили друг другу кучу гадостей и…

Терренс на пару секунд замолкает, глубоко вздыхает и находит в себе силы признаться Бенджамину в содеянном.

— Я даже ударил ее по лицу, — спокойно добавляет Терренс и уставляет пустой взгляд в свою рюмку с виски. — И едва не придушил собственными руками… В прямом смысле…

— Что? — приходит в шок Бенджамин, широко распахнув глаза и уставив их на Терренса, как будто пытаясь получить подтверждение тому, что он услышал. — Ударил ?

— Да…

— Нет, чувак, я не верю… Ты никогда бы себе такого не позволил!

— Но позволил же.

— Да, я знаю, что у тебя несдержанный характер, и ты с самого детства передрался и пересобачился со многими людьми. Но ударить девушку… — Бенджамин качает головой. — Нет, я не могу в это поверить.

— А ты поверь, — без эмоций произносит Терренс. — Я треснул Ракель по лицу.

— Но за что ты ее ударил? — с ужасом во взгляде недоумевает Бенджамин. — Ударил свою собственную возлюбленную! Любимую девушку!

— Есть на то причины, — сухо бросает Терренс.

— Она как-то оскорбила тебя? Или… — Бенджамин слегка прикусывает губу, стараясь быть осторожнее со словами. — Твоих близких?

— Упомянула отца! — слегка сжимает руки в кулаки Терренс. — Завела разговор про этого человека, которого я ненавижу.

— И ты поднял на нее руку только из-за этого? — широко распахивает глаза Бенджамин. — Ты совсем ку-ку, МакКлайф? С дуба рухнул?

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда кто-то начинает говорить о нем. Я могу говорить о чем угодно, но только не о нем. Точнее, не о том, что между ними было. А когда я слышу оскорбления в адрес своей матери, то не могу себя сдерживать.

— А разве Ракель как-то оскорбила миссис МакКлайф? Она же всегда вроде бы хорошо ладила с твоей матерью! Да и та приняла ее как родную. Вон какая счастливая ходила после того как ты сказал ей, что начал встречаться с этой девчонкой! Едва ли не дочерью своей считала!

— Нет, но…

— Тогда почему ты так поступил? Я бы понял тебя, если бы Ракель как-то оскорбила твою маму. Ибо я бы сам обиделся, если бы кто-то сказал что-то плохое про мою. Но ты не просто разругался с ней из-за этого, но еще посмел поднять на нее руку. Просто за то, что она что-то сказала про твоего отца.

— Она вывела меня из себя, — задумчиво, неуверенно отвечает Терренс. — Наговорила мне столько всякого дерьма, что у меня сдали нервы… И я перестал думать о последствиях.

— Но ты ведь раньше не позволял себе ударить девушку, как бы сильно она тебя ни бесила. Что с тобой произошло в этот раз?

— Я знаю, но…

Бенджамин видит, что Терренс явно уходит от ответов на многие его вопросы. И это начинает его немного настораживать

«Что-то мне подсказывает, что этот парень что-то не договаривает, — слегка нахмурившись, думает Бенджамин. — Я знаю его слишком хорошо… И не думаю, что дело именно в его матери и его отце. Ракель уж точно не оскорбляла миссис МакКлайф и всегда хорошо к ней относилась. Причина точно не в том, что произошло между его родителями. МакКлайф не мог так просто взорваться. Да, он как бомба – может легко взорваться. Но на это нужна какая-то причина… А раз он поднял руку на Ракель, значит, ситуация гораздо серьезнее. Но мой друг почему не хочет об этом говорить…»

В этот момент Терренс замечает на себе странный взгляд Бенджамина и слегка хмурится, когда интересуется:

— Чего задумался? Почему ты так странно смотришь на меня?

— Да вот размышляю над твоим поведением, — спокойно признается Бенджамин.

— Я же сказал, что во всем виновата Кэмерон.

— Ракель наверняка не знала, что для тебя это больная тема, а ты на нее незаслуженно наехал.

— Да, я ничего ей не говорил! — Терренс скрещивает руки на груди, убрав их с рюмки. — Но она вывела меня из себя.

— Раз она не оскорбляла твою маму, то какой был смысл так заводиться и поднимать на нее руку?

— Просто не выдержал.

— Ну ты даешь, чувак! Портить отношения с девушкой только из-за того, что она упомянула твоего отца…

— Разве я должен любить его? Этот человек зверски избивал мою маму и всячески издевался над ней. А когда ему надоело, мой папаша просто собрал все свои манатки и свалил из дома к чертовой матери.

— Я не говорю, что ты должен любить его.

— И знаешь, что удивительно? — Терренс тихо хмыкает. — То, что моя мать простила его за все эти избиения и сейчас поддерживает с ним хорошие отношения. Она ведет себя так, будто ничего не случилось.

— Ну да, это странно … — задумчиво произносит Бенджамин.

— А самое возмутительное – это то, что мой папаша решил объявиться тогда, когда его сын уже вырос и не нуждается в его помощи. Совесть, блять, заиграла! Захотел попросить прощения и наладить отношения.

— Да, он поступил ужасно. Но все же это не тебя били. Твой отец не сделал ничего плохого лично тебе.

— Да пошел он куда подальше! — хмуро бросает Терренс. — Пусть забудет о нас и живет своей жизнью. У него ведь есть жена и дети – вот пусть будет с ними! Чего ему надо от нас с матерью? Почему он решил, что мне что-то нужно от него? Или этот человек думал, что я брошусь к нему с распростертыми объятиями? Ни хрена подобного! Я вышвырну его на улицу, если он посмеет заявиться ко мне домой.

— Я все понимаю, — спокойно говорит Бенджамин. — Но ты понимаешь, что можешь запросто испортить отношения с Ракель? Нельзя срывать злобу на девушке и тем более поднимать на ее руку! Ты же не срываешься на своей матери, когда она говорит о твоем отце.

— Не срываюсь, потому что уважаю ее. И никогда не повышу на нее голос, даже если она порой делает то, чего я не понимаю.

— Вот как! — Бенджамин скрещивает руки на груди. — А Ракель ты, значит, не уважаешь? Я правильно тебя понимаю?