Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Ну вот, перевязка сделана, — сообщает Хелен после того, как заканчивает менять бинты на обеих руках Питера, которые были порезаны ножиком по приказу Маркуса. — Хотя скоро в этом не будет никакой необходимости.
— Скорее бы уже, — задумчиво отвечает Питер. — Надоели эти повязки.
— Потерпи немного, милый, осталось совсем немного.
— Ладно. Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить?
— Не откажусь.
— Кофе? Или обойдемся сладкой водой?
— Давай кофе.
— Тогда я включу чайник.
Пока Питер направляется в кухню,
— Если честно, я только сейчас начал чувствовать себя лучше, — признается Питер после того, как возвращается в свою комнату. — До этого у меня болело все, что только можно.
— По крайней мере, я спокойна, что врачи не обнаружили ничего серьезного, — отмечает Хелен, присев на кровать. — Только лишь посоветовали побольше отдыхать и обрабатывать синяки и раны специальными мазями.
— Глаз, кстати, тоже теперь выглядит куда лучше. — Питер немного подтягивает свои серые штаны на резинке и присаживается рядом с Хелен. — Не так ужасно, как раньше.
— Ты уже можешь его открывать?
— Да, теперь могу. А до этого был сильный отек.
— Слава богу. — Хелен с легкой улыбкой скромно галдит Питера по щеке. — Я так рада, что все обошлось малой кровью.
— Надеюсь, мое лицо будет выглядеть нормально, когда нам с ребятами придется давать какие-то концерты. Я не могу выходить на сцену в таком виде.
— Думаю, еще недельку или две все точно будет заживать. Но если что, тебе просто все скроют косметикой.
— Ох… — устало вздыхает Питер, проведя руками по лицу. — Если какая-нибудь скотина еще раз захочет меня безжалостно отдубасить, то моей опухшей физиономии уже никакая косметика не поможет.
— Больше на тебя и правда никто не нападал за все это время?
— Нет, эта неделя, как ни странно, выдалась вполне себе спокойной. Маркус и его дружки словно сквозь землю провалились.
— Если честно, мне все это не нравится. — Хелен складывает руки перед собой и слегка склоняет голову, скрестив лодыжки, пока она сидит на кровати рядом с Питером. — Такое затишье не приведет ни к чему хорошему.
— Да, знаю. Но теперь я хотя бы знаю, кого мне стоит опасаться.
— Но ведь ты так и не узнал причины.
— Рано или поздно Маркус все мне выложит. Я заставлю его сказать, для чего он это затеял.
— А у тебя больше нет никаких предположений, кроме того, что это как-то связано с твоей матерью?
— Увы, у меня нет никаких идей на этот счет. А версия с моей матерью появилась лишь после того, как ты сама сказала об этом.
— Я сказала то, что слышала от одного из тех типов.
— Знаю, милая. А раз Маркус ничего не опроверг, значит, эта женщина и правда куда-то влипла.
— А ты будешь ей помогать, если она натворила что-то ужасное?
— Не могу сказать, Хелен. Вроде она моя мать, и я обязан ей помочь. Но с другой стороны…
Зачем мне оно надо? Она ведь бросила меня. Ей было плевать на мое существование в детстве. Мать не подумала о том, что со мной будет, когда она решила уйти из дома. Ее волновало лишь то, где достать выпивку.— Да, но она ведь твоя мать. Далеко не самая лучшая, но все же мать.
— Ха, да мне в приюте бы уделяли больше внимания, чем этот человек.
— В любом случае она о тебе помнит, — скромно улыбается Хелен. — И думала, что ты ей поможешь.
— Ну да, вспомнила, когда куда-то вляпалась, — хмуро бросает Питер. — А до этого сыночка для нее не существовало. Хотя это неудивительно, ведь он теперь при деньгах, известен.
— Интересно, как же эта женщина навредила Маркусу, раз он так разозлился на тебя? Почему так хочет от тебя избавиться?
— Я-то думал, что за мной охотится какой-нибудь богач, который хочет потребовать с меня каких-то денег за какие-то проделки моей матери. Но это оказался какой-то выживший из ума старый хрыч, живущий от зарплаты до зарплаты.
— Честно говоря, у меня почему-то есть чувство, что я раньше где-то слышала это имя.
— Слышала? — Питер, слегка нахмурившись, переводит взгляд на Хелен. — В смысле? Где?
— Не знаю. Но такое чувство, будто это было очень давно. Может, даже в детстве. Хотя я не уверена.
— То есть, ты хочешь сказать, что можешь быть знакома с ним едва ли не с пеленок?
— Нет, лично я его не знаю. Но имя Маркус Лонгботтом звучит очень знакомо. Как будто кто-то его уже произносил…
— И кто его произносил?
— Понятия не имею.
— Может, твоя бабушка может что-то рассказать?
— Нет, Пит, бабушка ничего не знает.
— Ты так и не рассказала ей про ситуацию со всей этой катавасией?
— Я и не собираюсь ничего говорить.
— Но, Хелен…
— От меня она никогда ничего не узнает. И надеюсь, что вы с ребятами тоже не сдадите меня.
— Ты ведь должна понимать, что рано или поздно миссис Маршалл все узнает. Наверняка у нее уже возникли вопросы относительно того, почему у Сэмми ранки на мордочке. Или откуда у тебя шрамы на лице.
— Не беспокойся, милый, я нашла всему этому оправдание. Свои шрамы я скрываю косметикой и просто сказала бабуле, что Сэмми поранился об сухие ветки во время прогулки.
— И ты думаешь, она реально тебе поверила?
— По крайней мере, ко мне больше вопросов нет. А я стараюсь вести себя как ни в чем ни бывало.
— Но это не означает, что она не думает над этой ситуацией молча. Ты думаешь, что успокоила ее, но на самом деле еще больше взволновала.
— Я ничего не говорю ей, потому что не хочу пугать и расстраивать.
— Сокрытием того, что происходит на самом деле, ты только больше ее нервируешь.
— Знаю, Питер…
— Вон даже мистер Кэмерон и то все знает! Хотя он тоже пожилой человек – почти одного возраста с миссис Маршалл. И здоровье у него хоть и хорошее, но далеко не идеальное.