Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Если ей каким-то чудом повезет, то мы все с радостью оторвемся.
— О да, приятель, должен признаться, что эта девчонка очень даже ничего. — Лютер загадочно улыбается. — Красивая, зараза! А какая у нее фигурка! М-м-м-м… Закачаешься!
— Что, понравилась? — усмехается Элайджа.
— Ну… Я бы с радостью поставил ее раком и отымел.
— Может, у тебя и будет такая возможность.
— Скорее всего. Ведь Роуз был решительно настроен прыгать в воду, когда я уходил.
— В любом случае теперь Хелен до смерти напугана и будет постоянно оглядываться по сторонам, — предполагает Элайджа.
—
— Даже если мы что-то сделали бы на глазах у людей, то в большинстве случаев все было бы по хер. Народ слишком занят своими делами, чтобы думать о других. Все думают только о себе и своих обязанностях.
— Верно, но Маркус прав – рисковать не нужно. А иначе нас заберут в участок так же, как и Даррена после того как он угрожал Питеру на глазах толпы соплячек.
— Ой, харе наводить суету, Лютер! — ехидно улыбается Элайджа. — Куда нам спешить? Пусть Роуз как следует помучается! Чтобы жизнь медом не казалась!
— Я никуда и не спешу, Элайджа. Он все равно не сможет ничего нам сделать. Ведь Маркус был прав, когда сказал, что перед законом мы официально чисты. Это значит, что никто ничего не сможет найти и доказать.
— Верно! Зато мы можем доказать даже то, что не является правдой. Так здорово все вывернем, что Питер обозлится не только не свою ненаглядную, но и на своих дружков.
— Нет, думаю, проблемы с девушкой ударят по нему больнее всего. А разлуку с дружками он уж как-нибудь переживет.
— Ты прав, приятель! Девчонка – это наша самая главная игрушка. Самая нужная игрушка в руках Маркуса.
— Поэтому я все же надеюсь, что этот белобрысый и та вонючая псина вытащили ее из воды и откачали.
— Не понимаю, зачем ты вообще скинул ее в воду. Оставил бы девчонку валяться без сознания, а потом бы она уже точно очухалась.
— Да эта псина своим лаем выбила из башки все, что я задумывал! — хмуро бросает Лютер и немного массирует побаливающую руку. — Вон рука до сих пор болит после всех его атак.
— Ты бы ко врачу сходил что ли. Проверился. А то вдруг эта шавка чем-нибудь больна.
— О, точно, ты прав! Надо будет и правда провериться! Не хватало мне подцепить какую-нибудь херню от этой гребаной швали. Вдруг ему не ставили никаких прививок.
— Кстати, ты говоришь, что псина там едва ли не напала на Роуза, когда он начал гнать на Маршалл? — загадочно улыбается Элайджа после очередной затяжки дыма.
— О да! Эта шавка нехило так на него рычала! Я все ждал, что псина вот-вот нападет на Роуза и разорвет ему задницу. Но парняге повезло – вовремя свалил.
— Ничего-ничего, приятель, у собакена еще будет шанс оторваться. Ведь мы с Маркусом будем регулярно давить на Питера и сделаем так, что он обязательно поверит в непорядочность Маршалл и пошлет ее на хер.
— Да, этот парняга не такой уж и скромник, как мы думали изначально. Это не какой-нибудь ботаник, боящийся высунуться из-за угла. У Роуза рука тяжелая, а язык хорошо подвешен.
— Хотя я не
исключаю, что он такой крутой лишь рядом с дружками. Вот будь этот парень один, у него бы точно промокли штаны от страха.— Так и есть, Элайджа! Да, Роуз, конечно, пытается выкобениваться и строит из себя бесстрашного героя. По крайней мере, старался храбриться до того, как псина привела его дружка. А уж там белобрысый разошелся не на шутку.
— Да уж, готов поспорить, что его дружки окажутся намного смелее. Например, тот щенок. Ну… Который братец того бездарного актеришки. О котором нам говорил Айван.
— Малышня в нынешнее время считает себя самыми крутыми и самыми умными, — отмечает Элайджа. — Это раньше они молчали в тряпочку и подчинялись взрослым, а теперь их не страшит даже ремень бати или лекции матери.
— Ну, учитывая, что Питер рос фактически сам по себе, ибо той алкашке было вообще по хер на него, то драть ему жопу было некому. И вот мы имеем что имеем.
— Странно, что живя с ней, он сам не скатился в эту пропасть и не стал запивать стресс водкой и ликером, — задумчиво отмечает Лютер и выпивает немного напитка из своей баночки.
— У него все еще впереди, приятель. — Элайджа в последний раз делает затяжку и выкидывает в окно недокуренную часть сигареты. — Вот поссорим его с девчонкой, вынудим расстаться с ней и настроим против дружков – тогда-то Роуз начнет бухать по-черному.
— Ага, потратит все свои гонорары с концертов на несколько ящиков водки и будет пить их до тех пор, пока не сдохнет.
— Скорее всего, к тому времени Маркус уже захочет с ним расквитаться. У Питера не будет много времени, чтобы осознать всю ситуацию.
— Однако у него хватит времени узнать всю правду. Узнать, почему Маркус все это затеял.
— О, парняга точно ахереет, когда Маркус захочет сделать чистосердечное признание.
— Это точно! — соглашается Лютер и без колебаний выбрасывает уже пустую жестяную банку в приоткрытое окно. — Правда может ранить, правда может поражать.
— Роуз не был готов, не готов и никогда не будет готов к тому, что ему предстоит услышать.
— Как не будет готов и потерять свою любимую.
— Если мы сделаем все правильно, то он и бровью не поведет, даже когда она погибнет прямо на его глазах.
— В любом случае игра продолжается, — хитро улыбается Лютер. — И мы сделаем все, чтобы победителем в ней был Маркус Лонгботтом.
— Мы его не подведем, — гордо приподнимает голову Элайджа. — Он однажды поверил в нас и уверен, что мы не откажемся помочь.
— Я ему многим обязан. Моя семья ему обязана. Маркус многое для нас сделал, и мы никогда это не забудем.
— А с ним еще дружил мой отец. Они были очень близкими друзьями до того, как он скоропостижно скончался. А у меня с Маркусом всегда были прекрасные отношения.
— У нас у всех есть обязанности перед ним. Точнее, мы выполняем те обязанности, которые были у наших родственников.
— Почему бы не помочь хорошему человеку?
— Это точно!
В салоне автомобиля на пару секунд воцаряется пауза, после которой начинает играть громкая мелодия. Элайджа понимает, что ее издает его мобильный телефон, который он достает из кармана своей джинсовки.