Влюбленная
Шрифт:
— Все немного сложнее. Ты судишь о том, чего не знаешь.
— Так объясни, потому что мне кажется, что эта группа, в основном коррумпирована по определению. Неудивительно, что ты и твои друзья настолько богаты.
Я вздохнул. Это было невозможно объяснить сразу. Обычно людей готовили медленно, в течение нескольких месяцев. Мне потребовалось почти четверть года, чтобы полностью осознать все это.
— Все не так. Большинство людей в группе набираются из-за их богатства и власти, а не наоборот. Группа в основном занимается тем, чтобы делать добро.
— В
Очевидно, мне придется рассказать больше подробностей. Я ломал голову в поисках подходящего примера.
— Помнишь город, в котором я тебе рассказывал, что вырос?
Она кивнула.
— Ну, я сделал это своим первым проектом, когда присоединился, еще до того, как приехал в Австралию. Группа творила там чудеса. Мы заставили правительство проложить настоящие дороги, заставили их установить лучшую фильтрацию воды, даже подключили город к электросети. Но сейчас у людей появились лучшие возможности. Конечно, наша работа не такая уж откровенно филантропическая, не думай, что я приукрашиваю ее, но общая цель — устранить вопиющее неравенство, защитить людей, которые не могут защитить себя.
— Но такого рода обязанности принадлежат правительству. Знаешь, людям, которых мы на самом деле выбираем на выборах.
— Ну же, София. Такой умный человек, как ты, не может по-настоящему верить в эффективность правительства, когда дело доходит до защиты личности. Там столько же коррупции, сколько и везде в мире. Посмотри на всемирный финансовый кризис. Миллионы людей были разорены, и все же из этого ничего не вышло. Никто по-настоящему не был наказан, ничего не изменили. И это только верхушка айсберга.
Она задумалась.
— Хорошо, это может быть правдой, но, если тебя так волнует жизнь рядового работника, почему ты ничего не сделал с этим?
Я поморщился.
— На самом деле, это больное место для нас. Правда в том, что мы просто не увидели этого достаточно рано. Мы могущественны, но не всеведущи, и нам особенно трудно проникнуть в крупные банки на высоком уровне. Типы парней, которые с удовольствием обманывают людей на миллиарды, обычно не являются теми членами, которых мы хотим завербовать.
Несколько секунд она сидела молча, ее лицо было бесстрастным.
— Ты знаешь меня, — продолжил я. — Ты же знаешь, что я за человек. Неужели так трудно поверить, что у нас действительно могут быть добрые намерения?
Выражение ее лица смягчилось, хотя она все еще казалась несколько неуверенной.
— Допустим, я тебе верю, — сказала она. — Но у меня все еще много вопросов. Например, как тебя не обнаружили?
Я пожал плечами.
— Мы очень хорошо умеем оставаться в тени. У нас было много практики. Этой группе более двух тысяч лет.
Ее глаза расширились.
— Две тысячи?
Я кивнул.
— Такого рода вещи не возникают в одночасье. Мы начали в Древней Греции, отсюда и название, как способ держать правительство в узде, и это как бы выросло оттуда. Демократия тогда была новой, и были… небольшие проблемы. Когда они со временем не исчезли, мы остались рядом. В любом случае, с тем влиянием, которое мы сейчас имеем, держать
нашу деятельность вне поля зрения на самом деле довольно легко, если мы не делаем ничего слишком смелого.— Так что же тогда насчет капитала Фрейзера?
— Это настоящая компания, — ответил я, — но это также наш главный фронт здесь, в Австралии. Венчурные фирмы бросают деньги на всевозможные странные проекты. Наличие его в качестве законного юридического лица значительно облегчает финансирование и руководство нашими операциями.
— Значит, та вечеринка, на которую я пробралась…?
— Встреча для потенциальных новобранцев.
Она кивнула самой себе.
— Правильно.
Теперь, когда первоначальное недоверие прошло, она была намного спокойнее, спокойнее, чем я ожидал. Ее глаза метнулись к моим, и она заколебалась.
— Поэтому я предполагаю, что у такой группы, как эта, вероятно, есть своя доля врагов, — медленно сказала она.
Я мог видеть, к чему она клонит, соединяя точки.
— Мы знаем.
— Враги, которые могут делать такие вещи, как похищение подружек ваших членов?
Мои плечи поникли.
— Это возможно. — Инстинктивно я потянулся, чтобы сжать ее руку, но сумел остановить себя. Больше никаких смешанных сообщений. — Поверь, я ломал голову, пытаясь понять, почему это произошло. Я понятия не имею, на что кто-то может надеяться, взяв тебя.
— Есть ли там кто-нибудь, кто мог бы захотеть причинить тебе вред лично? — Спросила она.
Не то чтобы я не проходил через это тоже тысячу раз, и сейчас, и когда убили Лив, но я всегда возвращался с пустыми руками.
— Не приходит в голову.
Она задумалась еще на несколько секунд.
— Тогда как насчет того, что здесь происходит? Другие исчезновения. Есть ли здесь какая-то связь?
Я на мгновение закрыл глаза, чувствуя новый прилив гнева. После всего, что случилось с Софией, было легко забыть, что на карту поставлено нечто большее.
— Может быть. Те ситуации были немного другими, — ответил я, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. — Это не были исчезновения. Это были убийства.
Ее рука взлетела ко рту.
— О… Боже, — сказала она, и на этот раз именно она потянулась ко мне. Этот простой контакт казался чудесным, и, хотя я знал, что должен отстраниться, я этого не сделал.
— Первый случай произошел несколько дней назад. Чарли не явился на встречу. Мы не придавали этому особого значения до следующего дня, когда кто-то пришел к нему домой и обнаружил тело.
— Господи, — ответила София.
— Мы все еще пытались это выяснить, но вчера то же самое произошло с Саймоном. В тот момент мы знали, что на нас напали, поэтому мы следовали протоколу и собрали здесь наших старших членов. — Было странно говорить все это вслух. Это делало все более реальным. Я знал Чарли и Саймона почти десять лет. Они были моими друзьями, и, хотя спасение Софии на короткое время заслонило все остальное, я чувствовал их потерю так же остро, как и все остальные.
— Мне очень жаль, — сказала она.