Вкус яблока
Шрифт:
Ему ли не знать этого! Он и сам в течение тринадцати лет, ненавидя и презирая обманувшую его женщину, никак не мог вычеркнуть ее из памяти, а ведь был тогда намного старше, да и поумнее Алана.
Вздохнув, Мэйбл нагнулась и подняла с пола то, что осталось от нарядного свертка. Сев на ступеньку, высыпала на ладонь сверкающие осколки — и словно вспыхнула яркая радуга.
— Дутое стекло… — покачала она головой. Но что это была за вещь, уже и не догадаешься — самый большой осколок не больше ногтя…
Хозяйка ссыпала остатки неизвестного предмета обратно в пакет и встала.
— Сосиски на ужин тебя устроят?
— Может,
— И тем самым дать мальчишке понять, что стоит ему только закатить скандал, как ты тут же уйдешь? Нет, Гард, так дело не пойдет. Ведь ты собирался остаться на ужин, вот и оставайся. Пойду на кухню.
— Не возражаешь, если я поговорю с Аланом?
Мэйбл заколебалась, и Гард подумал, что она не согласится. Наверное, считает, что ему нечего сказать сорванцу. А может, не хочет, чтобы он лез не в свое дело. Полагает, что так будет еще хуже. Но, недолго помолчав, Мэйбл улыбнулась и пожала плечами.
— Неужели тебе мало его выходки?
— Нельзя же быть таким черствым с несчастным ребенком!
Мэйбл сделала рукой жест в сторону лестницы.
— Он полностью в твоем распоряжении.
Гард неторопливо направился на второй этаж. По правде сказать, он и в самом деле не знал, о чем будет говорить с Аланом, и мог окончательно испортить с ним отношения. Но, как говорится, попытка — не пытка.
Наверху находилось три спальни. Детская располагалась как раз напротив комнаты матери. Гард подошел к двери и постучал. Изнутри послышалось какое-то ворчание, но приглашения войти не последовало. Выждав секунду, гость открыл дверь.
— Уходите!
Алан лежал на животе, уткнувшись в подушку, отчего голос его прозвучал приглушенно. В руке он держал большую фотографию в рамке — обычный семейный портрет. Снимок был сделан лет пять назад, решил Гард. Мальчик выглядел совсем ребенком. Реджи в центре, сидит, за ним стоит Алан, руки у отца на плечах, а Мэйбл обнимает обоих. На первый взгляд, идеальная семья, хотя на самом деле уже дала непоправимую трещину, только детскому уму этого не понять.
— Хорошая фотография.
Парнишка обернулся и бросил на мужчину ненавидящий взгляд.
— Уходите!
— Я хочу поговорить с тобой.
— А я не хочу слушать! Не обязан!
Гард убрал со стула, стоявшего возле кровати, покрывало и какую-то мягкую игрушку и сел.
— Ну и не надо! А я все равно буду говорить.
— Он секунду помолчал. — Ты сегодня сильно обидел свою маму.
Алан не отреагировал.
— Я знаю, что ты злишься, упрямец, и понимаю почему. А еще уверен, что ко мне это не имеет никакого отношения.
— Я вас ненавижу!
— Вовсе нет. Тебе ненавистно то, что я встречаюсь с твоей мамой, что какой-то посторонний мужчина ей дороже твоего отца, что когда-нибудь она выйдет замуж, но к отцу твоему никогда больше не вернется. А лично меня ненавидеть не за что.
Позабыв о своем намерении не слушать, Алан повернулся к Гарду.
— Нет, ненавижу! Вам здесь не место! Вы просто жадный человек, от которого всем только одно беспокойство и который пытается захапать то, что ему не принадлежит!
Не иначе как Роллинс постарался, мрачно подумал Гард. Алан как-то обмолвился, какова была реакция деда, узнавшего, что внук попал в полицию. Очевидно, старикан наговорил страстей про полицейских! Интересно, научится ли старый черт
думать, прежде чем говорить? Неужели не понимает, какой вред наносит ранимой детской душе, когда лепит все, что ни попадя!— Ты хочешь, чтобы твоя мама и папа снова поженились, правда?
— Они и поженятся! Как только папа поправится!
— Ты и вправду в это веришь? — спокойно спросил Гард. — Мама тебе сказала об этом? Или папа?
— Я это знаю! — выпалил мальчик. — Знаю, и все!
— Послушай, Алан. Если твоя мама и вправду захочет снова выйти замуж за твоего папу, я не собираюсь становиться у нее на пути. Пусть только скажет мне об этом, и я уйду.
Тринадцать лет назад так именно все и получилось — девушка предпочла ему Реджи, и он ушел, подумал Гард.
— Так уходите!
Гард покачал головой.
— Она сама должна мне сказать об этом, а не ты. Послушай, давай договоримся. Тебе не нравится, что я прихожу в ваш дом, провожу время с твоей мамой — отлично! Можешь злиться на меня сколько душе угодно. Но не вымещай свою злобу на матери! Не кричи на нее и не швыряй чем попало. Она твоя мать, и ты не имеешь права так вести себя с ней. Алан наклонился к ненавистному гостю.
— Я придумал кое-что получше! Исчезните, и все! Нам без вас было так хорошо! Жили не тужили… И зачем только она вас повстречала!
Гард не сомневался, что мальчишке без него жилось куда спокойнее. Он мечтал о том, чтобы снова зажить вместе, всей семьей. И ни один человек на эту мечту не покушался. Пусть Мэйбл и не обнадеживала сына, что все еще любит его отца, зато и не давала поводов думать, что сможет полюбить другого мужчину. Так что мечтам Алана ничто не угрожало. До тех пор, пока не появился он, Гард… — Есть вещи, Алан, не подвластные нашим желаниям, — тихо сказал он. — Мне очень жаль, что ты несчастен, потому что не можешь жить и с мамой, и с папой. Жаль, что ты не можешь чаще видеться с отцом. А еще мне неприятно, что ты не хочешь, чтобы мы были друзьями. Но маму свою не вини. Она тут ни при чем. — Гард встал и направился к двери.
— Мама приготовила ужин. Может, спустишься и поешь с нами?
Не проронив ни слова, Алан сидел, хмуро уставившись в пол.
— Ну, если передумаешь… — И, оборвав себя на полуслове, Гард вышел из комнаты. Уже закрывая дверь, услышал гневный ропот:
— Это мой дом! Вам здесь не место!
Гард не стал спускаться на кухню, а заглянул в спальню Мэйбл и с минуту постоял в темноте. Он знал эту комнату так же хорошо, как свою собственную. За последнюю неделю провел в ней больше времени, чем в своей. И чувствовал себя здесь уютно и спокойно, как дома. И вопреки утверждению Алана, именно здесь и было его место. Он бы с радостью провел в этом доме все то время, пока служит в форте Джи-Пойнт.
Да и всю оставшуюся жизнь был бы счастлив провести с Мэйбл.
Да, но как переживет все это Алан?
И что же им теперь с Мэйбл делать? Захочет ли она и дальше встречаться с мужчиной, которого ненавидит ее собственный ребенок? Хорошо ли сам поступает, занимаясь с ней любовными играми, но не думая жениться? Вправе ли они не считаться с чувствами и настроениями Алана только потому, что он еще маленький? Голова может лопнуть от этих вопросов!
— Я так и знала, что ты здесь! — Мэйбл неслышно вошла в комнату и закрыла за собой дверь. — Он швырялся чем-нибудь в тебя?