Вирусапиенс
Шрифт:
– Потому, – с трудом произнёс Бейрут.
Содрогаясь всем телом, он повалился на пол, отталкивая стул руками. Захрипев, забился в конвульсиях. Мгновенно пыхнувшее жаром тело вытянулось, выгнулось дугой. Темная сетка кровеносных сосудов вновь вспухла, покрывая лицо молодого человека безобразной паутиной. Вены на висках раздулись, выдавливая через кожу тёмную маслянистую кровь. Глаза медленно полезли из орбит, выпячиваясь, едва не выпадая из воспаленных глазниц.
Метнувшийся к другу Жора вдруг схватился за живот и с хрипом повалился на бок. С ним происходили метаморфозы не менее странные, нежели с Бейрутом. Выгибая спину дугой, он что-то пытался сказать.
Медведев краем глаза заметил резкое движение Ильи, отстраняющегося от «прокаженных» товарищей, и огляделся. Отступил не только Ванькин, все присутствующие в лаборатории боязливо отошли в сторонку.
– Не стойте истуканами! – заорал Медведев, бросаясь к трясущимся телам хакеров. – Вызывайте скорую!
Однако его указания опоздали. За дверью лаборатории раздался громкий шум, и в бывшем конференц-зале появилась бригада скорой помощи. Крепкие медбратья молча отстранили удивленного профессора, подхватив Бейрута на руки, быстро уложили его на матерчатые носилки. Не успела дверь закрыться за первой парой медицинских работников, как в зал вошли еще двое, не менее крепкие и такие же молчаливые.
– Вы откуда? – попытался поинтересоваться профессор.
Дверь хлопнула, закрываясь за странной процессией, уносящей безвольное тело Жоры.
В лаборатории повисла зловещая тишина, но и она продолжалась недолго. Многоголосый хор нарушил секундное затишье.
– Это не скорая! – воскликнул Алик, вскакивая.
– Чёрт, – прошипел Илья. – А ведь он прав!
– Военные, – предположил появившийся на пороге Семён Михайлов.
Было странным, что он зашел с улицы, хотя совсем недавно сидел за компьютером.
Молодой человек подошёл к столу, взглянул на экран ноутбука и, довольно улыбнувшись, кивнул.
– Вот они, голубчики! Я им на машину жучка подцепил.
– Опять война! – длинно вздохнул Медведев, направляясь к двери. – Илюша, на выход! Сёма, за мной!
Уже на пороге он остановился, отрешенно посмотрел на возбужденных коллег. Дернул головой, словно не верил, что все происходит на самом деле. «Прошло столько времени, а ничего не изменилось», – подумал он. Ощущая пульсирующую боль, помассировал виски.
Глава шестая
Заблудившийся в реальностях. Лекция между прыжками
Если не знаешь, что делать дальше, лучше не делай ничего, будешь уверен, что не совершаешь новых ошибок.
Шум в голове не прекратился. Тело теперь уже не переставая вибрировало. Прыжок, шум в голове, вибрация. Прыжок. Шум. Прыжок. Шум.
Мысли, сбиваясь в кучу, путаются от страха. Стало жарко. Растёт температура в окружающем мире. Пот заливает глаза, одежду хоть выжимай, а он всё прыгает.
Точнее, прыгал Анатолий только в начале, пока ноги были в силах совершать рывок вверх. Но после первой сотни перемещений – а может, после тысячи, мышцы не выдержали нагрузки и отказались повиноваться командам мозга. Он уже не помнил, когда это произошло. Не понимал, где находится, не смотрел на странный сюрреалистический пейзаж, мелькающий перед глазами. Он уже давно понял, что делает что-то не совсем правильно, но остановиться не мог.
Помимо уменьшающихся временных интервалов, необходимых для подготовки к прыжку, увеличилась сила, выворачивающая тело, ломающая пространство вокруг. Прыжки увеличивались, хотелось что-то поменять, исправить, но он не знал, что именно нужно менять. Да и сил не осталось.
Единственное,
что у живого автомата теперь хорошо получалось – быстро подготовить себя к перемещению.Прыжок, прыжок, прыжок.
Всё! Сил больше нет – или может, просто нет желания существовать в бесконечной веренице выворачивающих душу прыжков.
«Боже! – завопил внутренний голос воинствующего атеиста, когда он после очередного прыжка едва не угодил в жерло извергающегося вулкана. – Выручай!»
Анатолий, не останавливаясь, прыгнул, ожидая привычного разрывания тела на атомы. Однако прежнего падения в бездну с выворачиванием внутренностей наизнанку в этот раз не почувствовал. Ощутив себя мухой, попавшей в янтарную смолку и оставшейся там навсегда, он вдруг успокоился. Уверенность, что убегать от несущейся с горы лавины больше не придётся, пришла неожиданно, расслабив одеревеневшие мышцы, погрузив отупевший от однообразия мозг в долгожданную сладкую дрёму.
Время остановилось, Вселенная осталась где-то далеко-далеко, а он, похоже, «застрял в заборе» – завис в промежутке между мирами-временами.
В кармане робко тренькнул мобильный телефон, о котором телохранитель за время путешествия напрочь забыл. Вздрогнув от неожиданности, он открыл глаза, но ничего не увидел. Темнота со всех сторон. Точнее, абсолютная чернота-пространство без единого кванта энергии. Даже свои руки, едва не касающиеся глаз, Анатолий не мог различить, как ни таращился перед собой.
Телефон верещал без умолку, пытаясь выпрыгнуть из кармана куртки, противно вибрируя у сердца.
– Привет дружище. Дальше нельзя – опасно для жизни, – устало вздохнула трубка голосом Потёмкина, как только Анатолий утопил кнопку вызова.
– Аллоо! – завопил он. – Кто говорит?
– Домой не пора? – поинтересовался голос в телефоне.
– Только об этом и думаю! – взвизгнул Анатолий, прижимая мобильник к уху так, что трубка заскрипела от напряжения.
– Тогда, брат, расслабься и двигайся, оседлав возвратную волну, – бодро возвестила трубка и гулко задышала в ожидании ответа.
– Как это? – недовольно выдавил Анатолий, заподозрив, что всё происходящее – розыгрыш Потёмкина. – Димыч, это ты? – закричал он.
– Опять инструкцию чайнику читать, – устало вздохнул голос в трубке. – Заходи!
Ощутив рывок, как если бы его за шиворот затащили в комнату, Анатолий оказался в ярко освещенном зале, напоминающем научную лабораторию. Сверкающая белизна стен, столы с несметным количеством склянок, пробирок и колб – словом, привычная картина из фильмов о вирусологах, борющихся со страшной эпидемией, поразившей пока еще только часть Земли. Оставшуюся часть коварные вирусы оставляют, как правило, на ужин.
В углу зашуршало, и от одного из столов отделилась едва различимая фигура. Человек в белоснежном балахоне, больше напоминающий ангела, повернулся, и на Анатолия глянули внимательные глаза школьного преподавателя физики Чуйкина.
Физик был на удивление большим и непомерно добрым человеком. Гнусавый голос бывшего баскетболиста мог усыпить любого ученика в течение пятнадцати минут. Один только Толик мог выдержать гипнотизирующий речитатив полный урок.
– На всякое тело, погруженное в жидкость, – забубнил Чуйкин, отворачиваясь к пробиркам, в которых всё это время что-то булькало, шипело и дымилось, – действует сила! Ну, соображаем! Проводим аналогию! У тебя же в школе по физике пять баллов было? – вдруг закричал он голосом Потёмкина. – Неужели до сих пор не сообразил? – поинтересовался белый балахон, сжимаясь до димкиных размеров.