Винг
Шрифт:
Алан ворчал:
— "Ублюдки"! Молчал бы уж! У самого на щите белая полоса, мать его шлюха! Зря мы их отпустили…
Спасенные приблизились. Не знающие европейских языков сирийцы, выражая признательность, могли только улыбаться и прикладывать ладони к сердцу. Старик с достоинством поклонился друзьям, внимательно их разглядывая. Эдвард снял шлем и откинул со лба влажные волосы. Честное лицо сакса еще больше расположило к нему лекаря.
Он чуть улыбнулся:
— И не знаю, молодые джентльмены, чем я сейчас смогу отплатить за вашу, такую своевременную, помощь, — и снова помрачнел. — Бессердечный железный истукан
— Не все же они такие! — не согласился Алан.
— Все! — седобородый решительно кивнул. — Иные, честные и добрые, быстро захлебываются и тонут в болотах алчности и лицемерия, в которые превратились рыцарские ордены. Давно забыты благородные заветы основателей, теперь этих воинственных попов интересуют лишь деньги. Да что о них толковать! Своих же христиан четырнадцать тысяч туркам в рабство продали в Иерусалиме недавно…
— И вот так просто взял и убил, без всякой причины?
— Почему же без причины? — старик покачал головой. — Разбойник понял, что у меня есть деньги, решил завладеть ими и не оставлять ненужных свидетелей, дабы некому было обвинить его в грабеже. По кодексу святого Готфрида Бульонского за насилие над христианами, пусть и не католиками, он мог бы жестоко поплатиться. Сейчас в Палестине главная сила — король Ричард, влияние орденских монахов упало, и эти святоши побаиваются грешить через край.
— Он остановил нас вежливо, как бы для проверки, — продолжал старик, — а узнав, что я еду от предводителя мусульман, сразу сообразил, что есть шанс поживиться. Он внезапно пронзил моего помощника, так что я не успел ему помешать, и, несомненно, хотел убить и всех нас, но его остановило ваше появление.
— Хотел! — усмехнулся Алан. — Думаю, так и убил бы!
— Не столь непременно, как тебе мнится, благородный Алан. Я обычно неплохо могу за себя постоять, — старик горделиво выпрямился. — Но на этот раз, и вправду, начало сложилось не в мою пользу.
Лицо его казалось Эдварду чем-то смутно знакомым, вызывавшем доверие.
Сакс предложил было:
— Может, стоит пожаловаться королю Ричарду на убийцу?
— Эх! Григория этим не воскресишь… — вздохнул старик, — а монахи своего ни за какие коврижки не выдадут. Да и Ричард… сам за горшок с золотом удавится… со временем… — он махнул рукой. — А, пустое, ворон ворону глаз не выклюет! Нет, при возможности я сквитаюсь по-своему!
Алан предостерегающе поднял руку и прислушался:
— Ну-ка тихо!.. Нет, послышалось…
Эдвард понял его опасения, спросил с усмешкой:
— Что, дружище, боишься, что вернутся?
— Да ведь они не встретят обещанных стрелков! И сообразят… Долго ли вызвать подмогу? Прецептория-то рядом…
— Ба! Решат, что роты несколько отстали, — Эдвард весело засмеялся, — а потом уж будет поздно. Да и вообще, я думаю, немцы постараются утаить свой позор. Если братья-тамплиеры узнают об этом казусе, тевтонцев засмеют. Плакала тогда карьера комтура. Да и послушников в рыцари, пожалуй, не скоро посвятят.
— Кстати… Ну, ты и лгун, сквайр! Наплел — стрелки, Меркадэ…
— А сам ты, Ал! Где ты видел, чтоб так сражались на турнирах? За такой удар тебя бы прокатили верхом на собственном копье…
Алан охотно
присоединился к веселому смеху друга:— Это ты у нас дока по турнирным тонкостям, в рыцари метишь, а я по-простому, по-шотландски! В бою все хитрости годятся! Ну и дурацкий же у немца был вид, когда он грохнулся!
Старик тоже коротко рассмеялся и, снова посерьезнев, сказал:
— Надо ехать…
Он обратился к сирийцам на их языке, юноши закивали и бережно подняли тело Григория в повозку.
— Отпоем и похороним в городе, — старик горестно покачал головой. — Так жаль его! Проклятый волчина! Здесь моя наука бессильна — мозг успел умереть.
Слова его были странны и непонятны. Алан вопросительно посмотрел на друга. Эдвард недоуменно пожал плечами.
Старый лекарь сложил покойнику руки на груди, закрыл ему глаза и вернулся к друзьям:
— От всей души благодарю вас еще раз! Меня зовут Тигран-Исцелитель, мой дом в горах у озера Ван за истоками Тигра, там каждый знает. Если вас ранят, посылайте за мной. Я приеду обязательно! Человека можно вылечить почти всегда, коли цела голова. Иногда можно успеть и спасти, даже если сердце остановилось!
Британцы опять обменялись удивленными взглядами.
Врач предложил:
— Я возвращаюсь домой через Триполи и Алеппо. Если нам по дороге, и коли вы не против, давайте поедем вместе. Сообща будет и надежнее и веселее!
Эдвард замялся:
— До Триполи-то нам по пути, вот только мы спешим, да и в Бейрут заезжать нам не с руки. Боюсь, вам за нами не поспеть.
— Мы вас не задержим! Поближе к городу сделаете привал, поедите, мы-то уже пообедали. А нам часа два хватит, чтобы все устроить. Похороним беднягу Григория и к вам присоединимся, сразу и тронемся в путь. Согласны?
Алан посмотрел на Эдварда:
— Ты командир, ты и решай, а я не против.
Старый лекарь был так симпатичен юноше, что он отбросил сомненья, второй раз решив свою судьбу:
— Ладно, отправимся вместе, но не отставайте, мы медлить не можем, не обижайтесь.
Верховые вскочили в седла, старик сел в двуколку и взял в руки вожжи. Через час у развилки на Бейрут разделились: британцы нашли поляну для привала, а левантинцы повезли печальный груз в город.
Друзья стряпали нехитрый обед и беседовали о событиях дня. Эдвард первым делом обнял шотландца:
— Ты хоть понимаешь, парень, что спас мне жизнь?!
— Да ладно тебе, так, чуть-чуть помог! — Алан как всегда не мог оставаться серьезным, — ты бы с немцем и сам справился, ну, увернулся бы сначала, что ли. Он наверняка неуклюж в тяжелой броне!
— Ну, нет, такой в случае чего и два десятка сарацин осилит! По всему видно, это — воин Божьей милостью! А может, попущением… Мне просто повезло, что ты так удачно попал… Не то…
— А зачем ты вообще ввязался в это дело? — перевел разговор гэл.
— Сам не знаю! Как толкнуло что-то…
— Меня что-то ничего не толкало…
— Считаешь, я напрасно?..
— Не знаю! Вечно ты не как все! Мне этот дедуля тоже понравился, но жизнью рисковать из-за схизматика… Да еще и союзника обидел… Нет, не понимаю…
— Думаешь, я себя понимаю?! Но… Удивительный старик, что-то в нем есть от волшебника… словно в сказке Мерлина встретили… и я не смог промолчать! Вспомнил! Вспомнил, где я его видел — на витраже в соборе… Господь там создает землю — ну очень похож!