Винг
Шрифт:
Приставил столик к изголовью кровати:
— Спать больше не хочешь? А почему такой грустный? Болит где-нибудь?
— Не болит, — уставившись в одну точку на потолке, коротко ответил Эдвард.
— А не болит, так нечего и кукситься! Сейчас проверим, как у тебя дела идут.
— Никак не идут! Ни руки, ни ног не чувствую, что их проверять?
Старик затрясся от смеха:
— Ну, развеселил! Кто ж греется у неразожженного костра? Сейчас запустим машину, заговоришь по-другому.
Сакс опасливо покосился на столик, кивнул на него:
— Это она? Тут, под покрывалом…
Тигран
— Она на тебе, твоя машина, а здесь приборы для ее проверки, — он стянул простыню со столика. Там блестели стеклом и сталью совершенно непонятные предметы.
Сакс таких никогда не видал, но сейчас они даже не привлекли его внимания:
— Как на мне, почему я не вижу?! — он левой рукой охлопал себя по груди, животу.
Старик перехватил руку:
— Не стучи, сейчас увидишь, не нервничай!
Он откинул одеяло, укрывавшее Эдварда. Тот как гусь вытянул шею, всматриваясь в себя — человеческая, несомненно, фигура на кровати, правда, вся забинтованная.
Тигран ножницами разрезал повязку на груди юноши. Из-под марли тускло блеснул металл:
— Ладно, не трясись, парень, привыкай, это ведь не очень надолго. Года полтора- два так походишь, а нервы в ногах и руке прорастут, отключим и снимем машину. Опять станешь обычным рыцарем, снова можно будет тебя калечить. Ну, ты же обещал держать себя в руках! Спокойнее! И не молись, лежи смирно, успеешь покаяться своему Господу, а то всю картину мне смажешь эмоциями!
На стальной пластине на груди виднелись слева, ближе к подмышке, ряды маленьких отверстий и выступов.
Старик протянул от столика к саксу жгут гибких, как тетива из оленьих сухожилий, шнуров, концы их заканчивались тупыми иглами, и начал вставлять их по одной в отверстия в грудной пластине.
При этом он непонятно бормотал, будто читал заклинания:
— Так… Синий Ж4, голубой полосатый Ф1… Сейчас мы тебя прозвоним, программу загрузим… Тест-пробу запишем…
Эдвард от ужаса закрыл глаза и несмотря на запрет читал про себя "Отче наш":
— Pater noster, qui est…
Старик тряхнул его за плечо:
— Ты готов? Кончил дрожать? Мне надо, чтоб ты соображал, а то приложишь мне со всей машинной дури, и прощай тогда медицина.
— Ну, если он меня опасается… — подумал сакс, — значит, я не совсем в его власти!
— Ну, поехали! Не смей ничем шевелить, без моей команды — ни-ни, понял? — Старик на столике чем-то защелкал. Вначале ничего не изменилось, но через несколько мгновений перед слепым глазом сакса замаячила алая светящаяся сетка, как бы ажурная раскаленная решетка на окне, распахнутом в темноту ночи.
— Вижу!.. — прошептал он.
Тигран резко обернулся к нему:
— А? Что?!
— Решетку, красную… Зачем она?..
— Чтобы мозги не убежали! Лежи молча, настройку сбиваешь… Ага! Вот!
С краю решетки замелькали маленькие буквы, многие Эдвард, учившийся грамоте у монахов, знал, но они складывались в такие слова, что язык вывихнуть можно, английские, вроде бы, но никак не понять…
— Цель!
— Что? — не понял лекарь.
— В глазу написано: "Цель".
— А-а… Потерпи,
немного осталось. — Тигран опять чем-то щелкнул, решетка плавно погасла. — Так, давай, повязку снимем…Он осторожно оттянул ткань и резанул ножницами, склонился над изголовьем:
— Смотри сюда… хорошо… теперь туда… — он водил пальцем перед лицом сакса, и тот внезапно осознал: он смотрит на мир двумя глазами.
— Тигран! Дорогой мой, я вижу правым глазом! Здорово! Ох, как я тебе благодарен!
— То ли еще будет… Так! Проверим трансфокатор, закрой левый глаз. Да не правый, а левый!.. Смотри на дверь. Накат! — старик что-то крутанул на столике.
Проолифленные до янтарного цвета доски двери рывком прыгнули вплотную к лицу Эдварда, один сучок занял все поле зрения, он испуганно открыл природный глаз:
— Ой! — мгновенно все вернулось к норме. — Что это было?!
Тигран добро улыбнулся:
— Да если вдалеке что разглядеть поподробнее, или, к примеру, прицелиться поточней. Снаружи-то глаз, как глаз, моргает себе… Он и в темноте хорошо видит.
— А под повязкой ничего и не видел!
— Умник ты, сэр рыцарь… И что ж можно увидеть под повязкой? Повязку?
Эдвард повеселел, страхи немного отступили, действительность оказывалась вроде бы не такой ужасной.
Тигран выключил новый глаз, и он опять ослеп. Сказал, что еще не все зажило в раненой глазнице, и долго пока его нагружать не стоило.
Теперь пришла очередь руки и ног. Лекарь по очереди включал их для проверки функций, и они, к изумлению сакса, действовали. По команде старика Эдвард потихоньку поднимал забинтованные конечности, сгибал, отводил в стороны… Все получалось.
Лекарь только повторял:
— Так… Плавнее, плавнее… Не резко… Отлично!
Наконец закончили. Тигран отсоединил провода и сложил руки на груди под седой бородой:
— Все в порядке, малыш! Несколько дней еще полежишь, подживет окончательно, перейдешь на автономное питание, и вперед!
— Конечно, надо будет потренироваться, овладеть новым телом, неуклюжесть нам ни к чему. Бинты снимем дней через пять, и попробуем встать. Рефлексы в норме, синапсы на месте, мышечный тонус… Ну, какой тонус может быть у-у… у баллисты, например? Не веришь? Ну, поверишь, как попробуешь!
Пять дней сакс сгорал от нетерпения, ему так надоело лежать. Да и судьба Алана тревожила душу. А вдруг проклятый барон не захочет ждать, пока в ловушку залетят все пташки?
Ноэми пыталась успокоить юношу, но ее мягкие утешения раздражали его, он отмалчивался, не хотел нагрубить ей сгоряча. Ну что эти бабы понимают в мужской дружбе?!
Наконец, настало утро великого дня. Эдвард еле впихнул в себя завтрак. Не верилось, что он сразу так вот встанет и пойдет, здоровый, как раньше.
Тигран пришел после завтрака веселый, принес небольшой сундучок. За ним старик-слуга вкатил знакомый столик.
Лекарь вежливо выставил Ноэми за дверь:
— Леди не положено смотреть на джентльмена без штанов, кроме случаев, соответствующих этикету.
— Ну, дорогой, поехали! — в руках лекаря засверкали ножницы, заскрипели разрезаемые бинты.