Чтение онлайн

— Да шучу я, Джоуи, не кипятись. Просто ищу итальянские корни. Но с твоими ребятами, пока найдешь, вилкой до некрополя этрусков докопаться можно.

Кэти спешит на помощь мужу:

— Зачем копать, дядя Луи? Наши дети — Баратты, итальянские корни читаются в фамилии.

— И то верно, — добродушно соглашается дядя. — Вы уж простите. В мои времена итальянских детей называли в честь давно умерших родственников. Такая была традиция. А вы даете имена в честь ирландских пабов. Прогресс налицо.

Я ставлю на стол поднос кростини [15] .

Со всех сторон сразу тянутся руки, будто мы играем в блэкджек в Вегасе и наступило время делать ставки. Вскоре дети всей кучей несутся к двери подвала, распахивают ее и бегут вниз.

— Не трогайте ничего! — кричит мама им вслед. — Там полно электроприборов и провода торчат!

— Да нормально все будет, — успокаиваю я маму. Значит, детям играть небезопасно, а мне жить в помещении с повышенным риском удара током вполне можно?

— Ладно, отставим шутки. Кэти, Джо, у вас славные дети. После обеда я их позабавлю, — говорит дядя Луи. — Монеток захватил.

— Сейчас детям монетки не интересны, Лу, — укоряет его тетя Лил. — У них есть видеоигры и айфоны.

— Смартфон фокусы не покажет! — И дядя Луи достает блестящий четвертак из уха тети Лил.

Дети поднимаются обратно. В руках Алексы, высоко поднятых над головой, моя карта желаний.

— Тетя Джесс, что это такое?

Вся семья оборачивается посмотреть на мою доску с журнальными вырезками и воодушевляющими словами. Мама прищуривается.

— Что там за сапог?

— Уже Италию не узнаешь, сестра? — говорит дядя Луи.

— Это карта желаний, — срывающимся голосом отвечаю я. Для человека, который зарабатывает рисованием, эта попытка осмыслить свою жизнь в коллаже выглядит жалко. Я раскрыта. Я у всех на виду.

— Алекса, копаться в тетиных вещах некрасиво. Положи где взяла, — отчитывает дочку Конни. Девочка чуть не плачет.

— Ничего страшного, Алекса. Потом научу, как такую сделать.

Я выуживаю равиоли из кипятка и выкладываю их на блюдо.

— Что за карта такая? — любопытствует мама.

Раз уж все вопреки моим желаниям увидели карту, можно и признаться, что я ищу просветления, хотя это дело личное.

— Задание на визуализацию. От психотерапевта.

— От кого?! — вскрикивает мать.

— Мама, психотерапевты полезны, — говорит Кэти.

Диего кивает:

— Смотря какой специалист, конечно. Но если он коллажи задает, значит, подходит творчески.

— Она. Мой врач — женщина. Общаемся по Сети.

Я поливаю равиоли маринарой. Мама промокает лоб салфеткой.

— Ты изливаешь свои проблемы незнакомцам в Сети? Почему не отцу Белейнишу? Он рядом. Почему бы с ним не поговорить?

— Не пойду я к священнику!

— Каких только печалей они не выслушивали, — встревает папа.

— Мою не выслушивали.

— Священник хотя бы денег не берет.

— Вряд ли дело в деньгах. Все совсем плохо, Джесс? — заботливо спрашивает брат.

На помощь мне приходит сестра:

— А что, хорошая затея. Джесс нелегко пришлось. Иногда как раз полезнее взгляд со стороны,

от незнакомца, который не опознает тебя среди подозреваемых, если что.

— Спасибо, Конни.

Сестра всегда за сохранение душевного здоровья. После рождения Алексы она ходила в камеру сенсорной депривации. Но мои проблемы никакими солевыми ваннами не решишь. Семья ничего обо мне не знает.

— Доска доской, а Джесс собирается в Италию с Луи и никого больше не берет, — объявляет мама.

— Съездим еще. Италия никуда не денется.

— Не понимаю, чем мы провинились.

Я взглядом умоляю Конни переключить маму, пока я не вышла из себя.

— А я полностью за, — вставляет сестра. — Джесс никогда не была в Италии. И всю жизнь о ней мечтала. Когда мы делили комнату в детстве, над кроватью Джесс висела карта Италии, а на шкафу — постер итальянской сборной по футболу. Ты хоть раз футбол-то смотрела?

Я мотаю головой:

— Просто футболисты были красавчиками.

— Постеры по разным причинам вешают, — дипломатично заключает дядя Луи. — У меня в кабинете раньше висел портрет актрисы Лони Андерсон.

— Но я заставила его снять, — подмигивает тетя Лил.

Конни продолжает:

— Джесс отучилась на специалиста по итальянской культуре. Но даже по обмену не выезжала. Пора уже. Пусть летит.

Я остервенело натираю пармиджано реджано сверху на равиоли.

— Обед готов! Прошу к столу.

Вся семья рассаживается. Кроме меня, конечно, ведь я не только повариха, но и официантка. Отец занимает место во главе стола. Я ставлю равиоли в центр и кладу сервировочную ложку рядом с Конни. Беру с бокового столика блюдо рапини, чтобы тоже предложить гостям. Мама поднимается со стула:

— Чем помочь?

— Ничем, я справлюсь.

У дальнего конца стола забираются на сиденья дети.

— Разве не здорово, что дети уже выросли и сидят со всеми? — восторгается мама. — Малыши, конечно, сладкие, но эти высокие стульчики… Как же я была счастлива, когда выставила наши на распродажу старья в школе Святой Розы.

— Думаю, вы поторопились, — подает голос Диего.

— У тебя новости, Конни? — с надеждой спрашивает мама.

— Нет. Можно даже не ждать.

— От нас тоже новостей не будет. Больше никогда, — машет рукой Кэти, сидящая напротив.

— А вдруг ребенок появится у Джесс? — высказывает предположение Диего. — Так что всю эту пластиковую фигню лучше оставить. Пригодится еще.

Тетя Лил спешит выручить меня:

— Джесс, тебе помочь на кухне?

— Даже не думай, Лил. Сиди, — улыбается мама. — Сегодня бенефис Джузеппины.

Я выдавливаю улыбку.

— Рада отвечать за воскресный обед, как zia Джузеппина.

Дядя Луи вилкой разделяет нежную подушечку равиоли пополам. Прикрыв глаза, пробует кусочек.

— Джесс, ты похожа на zia Джузеппину лишь в одном. Всегда вкусно готовишь подливку.

— Уметь готовить неплохо. Но есть вещи поважнее. Надеюсь, все мои дети и внуки унаследуют хотя бы каплю истовой тетиной веры. У нее были строгие нравственные принципы.

С этими словами мама выпрямляется, как акробаты в основании пирамиды, удерживающие над собой на стульях всю свою семью.