Веточка
Шрифт:
В комнату просунулась голова Белки:
– Пап, ну скоро ты?
– Скоро, Белка, скоро, - ответил за Марка Сатора.
– Потерпи. Ты цветок мне нарисовала?
– Нарисовала. Я там вам оставлю, ладно?
– Ладно. Я обязательно посмотрю. А теперь посиди еще немного.
Белкина голова исчезла.
"Так это был цветок", - совершенно неожиданно для самого себя подумал Мельгош, вспомнив, как рисовала Белка на дисплее. Слова Саторы о том, что "веточка" есть у всех, и, следовательно, все это в том или ином виде уже было, почему-то успокоили Марка.
– Слушай, Тим, -
– Говорили, - Сатора поставил на стол пустую чашку, с хрустом потянулся и зевнул.
– Все твои ночные звонки... А насчет "возможно ли в принципе", то в принципе - возможно. Скажем так, каждая генная структура некий бугорок в информационном поле Вселенной, видимо, можно как-то нащупать его и изменить. В принципе, конечно.
– Сатора встал и пружинисто прошелся по лаборатории, сплетя пальцы на затылке.
– В этом вся прелесть этого оборота - "в принципе". Можно - принципиально - вообще создать новый информационный бугорок, тем более сейчас, когда нам известна такая штука, как Джей-канал. Ведь все мы, в сущности, примерно такого же сорта бугорки, стабилизированные Каналом... Понятно, что искусственное насыпание такого бугорка изнасиловало бы Канал и сожрало уйму энергии, с этим никто не спорит, но почему бы и нет, была бы подходящая лопатка для этого. У тебя нет? А то у нас таких любителей порассуждать "в принципе" поразвелось хоть пруд пруди, а лопаток нет... И потом, я предпочитаю естественный путь насыпания бугорков.
– Ты о чем?
– Ты что, не знаешь, откуда берутся дети?
– Ну, Тим, тебя понесло...
– облегченно улыбнулся Марк. Беззаботность трепа Саторы передавалась и ему.
Когда они спускались с Белкой по лестнице, обернувшись, Марк перехватил озабоченный взгляд Саторы, брошенный в спину Белке. Однако маятник его состояния качнулся, и его уже ничто не могло двинуть назад. Навалившееся почти непреодолимое желание спать вместе с мыслью о том, что вот сейчас можно будет, вернувшись домой, вымыться под душем, лечь и выспаться, рождало предвкушение легкости, блаженной взвешенности.
Они шли через парк по влажной от недавнего дождя аллее. Белка бегала впереди от одного опавшего платанового листа к другому, и желто-оранжевый букет в ее руке все рос и рос.
Марком овладело туповатое безразличие. Ни одной мысли - кроме прийти и лечь - уже не умещалось в его голове и все прочие легко скользили мимо сознания, лишь слегка касаясь его. Он шел, с удовольствием глядя на все вокруг и ничего не замечая. У него не было ни сил, ни желания осмысливать сейчас что бы то ни было. Только один раз его кольнула тревожная мысль, и он, быстро обернувшись, огляделся, но кругом было пусто, лишь где-то вдалеке аллею перебежала поджарая собака.
"Глупо...
– вяло подумал Марк.
– Просто и глупо..."
– Пап, а пап, - к нему подбежала Белка.
– Давай поиграем в листья.
– Листья?.. ("Листья, листья...
– повторил он про себя, с трудом соображая, о чем говорит Белка.
– А, ну да, листья".)
– Хорошо, - спорить с Белкой было бесполезно, да Мельгошу и не хотелось. ("Хорошо, хоть не небылицу сочинять, - подумал он, - а то бы я сейчас,
пожалуй, насочинял...") Он помнил такое большое количество загадок и всего прочего, что выполнить Белкин заказ было нетрудно. Марк прочел первое, что пришло в голову:Скок-поскок, лежит листок,
Край - над речкою мосток,
Спинка - бархат, брюшко - лед.
Что за листик, кто поймет?
– А-а, - закричала Белка, - хитренький. Ты уже загадывал это. Это про магнолию. Что-нибудь новенькое.
– Новенькое? Да я тебе уже все про листья загадал.
Белка потешно, по-женски, поджав губы, секунду подумала.
– Тогда что-нибудь не про листья, - наконец решила она.
– Не про листья?..
– Марк немного помолчал, вспоминая, и вновь память вынесла то, что требовалось.
– Ладно, хорошо. Только эта загадка длинная, слушай внимательно.
Белкины глаза широко раскрылись.
Что за чудо, скажешь сразу?
Две руки, четыре глаза,
Пара ртов, четыре уха,
Ног шестерка, снизу брюхо,
А бывает брюха два.
Плечи, сверху голова.
Без рогов, с одним хвостом
И бежит при всем при том.
Белкино лицо несколько секунд оставалось озадаченным, потом сложилось в брезгливую гримаску.
– Фу, - сердито сказала она, - чудовище какое-то. Противное. Не хочу сегодня твои загадки слушать.
– Почему - чудовище?
– У Марка хватило эмоций даже слегка обидеться эту загадку сочинил он сам. Это просто всадник на лошади...
Но Белка уже не слышала его, легко, словно мячик, подпрыгивая, она бежала впереди...
– Мама, мама!
– закричала она, как только они вошли в квартиру, и бросилась к матери.
– Смотри, сколько листиков я набрала, всю группу можно украсить! Они все мокрые! А папа про чудовище противное загадку загадывал...
– Ну, хорошо, хорошо.
– Жена, расстегивая Белке плащик, повернулась к Марку: - Тебе звонили с работы.
"Фу ты, черт!" - с досадой подумал Марк.
– Давно?
– Минут пять. Просили, как появишься, чтобы позвонил. Ну, пошли завтракать, а то в садик опоздаем, - говорила она Белке, подталкивая ее к кухне. У двери обернулась и вопросительно посмотрела на Марка.
– Потом расскажу, Оля, - Мельгош набрал номер Управления. Дягилев отозвался сразу.
– Ты, Марк?
– Да.
– Давай сюда срочно.
– А что стряслось?
– Да стряслось, - Дягилев некоторое время сопел в трубку.
– Эти негодяи из следственного изолятора упустили-таки Тернера.
– Ка к - у пустили?
– Да так. Плетут невесть что. Вроде того, что он просто расплылся в воздухе. Как фантом эдакий, знаешь, сизым облачком. Пальбу подняли...
Дягилев еще что-то говорил, но Марк не слушал его.
"Расплылся...
– отрешенно подумал он.
– Ведь говорил в бреду что-то такое. Ну да, когда энергия кончится... Именно расплылся... Боже мой... Белка чужая?..
– Ему даже в голову не пришло усомниться в том, что он услышал, все как-то вдруг улеглось, естественно и легко, помимо и против его воли.
– Белка - чудище?.. Но ведь Тим говорил, что это у всех нас... Ну да. Мы все?.. Чудища... Чу-ди-ща?.."
Из кухни донесся звонкий, рассыпающийся горстью бисеринок по мраморному полу Белкин смех...