Чтение онлайн

– В основном да, - ответил юноша.
– Надо только сесть и написать ее. Сейчас я не могу этого сделать.

– Почему?
– спросил Рихард.

– Из-за формальностей, - сказал Страссер.
– Хозяин конторы, в которой я работаю, считает, что ему принадлежат права на все, что делают его сотрудники. Если я сейчас запишу программу, он непременно попробует заявить свои права на нее, и нас ждет дикая волокита. Нет, сначала надо уволиться оттуда и подписать договор с вами, и тогда я смогу сесть и написать программу без претензий. Имейте в виду, что объем информации будет очень большой. Нам понадобится мощный компьютер.

– У нас есть мощный компьютер, - ответил Ванделер.

"Самый мощный компьютер в мире", подумал Рихард, но вслух ничего не сказал.

– Я думал, они есть только у самых крупных компаний, - сказал юноша.

– Мы не афишируем всех своих возможностей, - вставил Рихард.

– Вот что я вам скажу, молодой человек, -

произнес Ванделер.
– Это очень серьезная идея. Вы подошли к задаче с размахом. Ваше искусство впечатляет. Вы достигли настоящих вершин мастерства.

– Спасибо, - смущенно сказал Страссер.
– Знаете, у меня даже голова кружится, когда я думаю о перспективах. Мы можем изменить мир.

– Осторожно с головокружением, - ответил Ванделер.

Рихард выбросил окурок, взял Страссера за лодыжки и ловко перекинул его через перила.

Снизу донесся крик, затем грохот, затем заработала автомобильная сигнализация.

– Церемония награждения переходит в стадию бегства, - сказал Ванделер.

Они быстро зашли в комнату, пока кто-нибудь снизу не принялся глазеть вверх, и направились к выходу. На полдороге Ванделер остановился.

– Письмо с отказом, - сказал он.
– Оно на столе?

Рихард обернулся назад.

– Да, на столе.

Ванделер удовлетворенно хмыкнул.

– Вот пусть там и лежит, - сказал он.
– Надо максимально упростить полиции расследование этого ничем не примечательного самоубийства.

Рихард рассмеялся. Письмо останется на столе. Когда-то для этих целей они использовали перчатки. Теперь в этом уже нет нужды. Отпечатки будут опасны только несколько часов. В конце смены они, как и лица, исчезнут без следа.

На улице снова начал накрапывать дождь. Рихард поднял воротник и вышел вслед за Ванделером, стараясь быстрее проскочить мимо толпы, собравшейся у входа. До его слуха долетели обрывки фраз "неудачник" и "к этому все шло".

К этому все шло, повторил он про себя, усаживаясь в машину.

– Сколько можно, шеф? Даже рабов изредка кормят время от времени. Я отказываюсь работать без кофе и булочек.

– Ну не здесь же, - ответил Ванделер, и Рихард кивнул.

Ходили упорные слухи, что в рабочих кварталах в продукты и водопроводную воду добавляют специальные добавки, угнетающие активность мозга. Некоторые считали, что это сказки, но Рихарду казалось, что это вполне вероятно. Иначе как объяснить, спрашивал он себя, что люди могут жить среди всего этого, и ничего не замечать. Им даже в голову не приходит, что что-то идет не так. Явно здесь какая-то химия.

Рихард завел машину и вырулил на магистраль, ведущую в сторону центра. В такое время надо было глядеть в оба, иначе можно было заехать в пробку. Их время стоит дорого, его нельзя терять.

– Однако, - сказал он вслух, - прыткий попался парень.

– Не говори, - отозвался Ванделер.
– Я сам до сих пор под впечатлением. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что эта программа была создана еще одиннадцать лет назад? Что она работает на самом мощном в мире компьютере? И что именно она назвала его имя, как человека, который должен исчезнуть?

– Он бы сказал, что у судьбы есть чувство юмора, - предположил Рихард.

– Змея, кусающая свой хвост, - пробормотал Ванделер.
– Да, это звучит смешно.

– Зато с ним было все ясно, - заметил Рихард.
– Это тебе не стриптизерша какая-нибудь.

Ванделер вздохнул, достал портсигар, раскрыл его, посмотрел на сигареты, вздохнул еще раз и закрыл обратно.

– Надо меньше курить, - буркнул он под нос.
– Врачи не советуют. Ты... не думай так, стриптизерша, не ясно... Мы с тобой люди маленькие. Мы можем чего-то не знать. Все знают только компьютеры, и они не делают ошибок, в отличие от людей. Если Защитник назвал ее имя - значит, она должна была что-то сделать. Очень часто они определяют центр влияния до того, как он сам себя определит. Ты просто не видишь всего.

Снаружи снова начало накрапывать, и Рихард включил дворники.

– Может быть, - сказал он.
– Я слышал, где-то за границей стриптизерша стала депутатом парламента.

– Это меня не удивляет, - хмыкнул Ванделер.
– Все они там продажные.

– Тогда зачем мы их защищаем?
– спросил Рихард.

– А мы вовсе не их защищаем, - ответил Ванделер.
– Мы защищаем маленького человека, который хочет жить спокойной жизнью, без потрясений и разочарований. Он работает, платит налоги и поддерживает курс правительства, и поэтому имеет право спать спокойно. И он будет спать спокойно, пока мы, скромная, но героическая ночная стража, бродим по улицам, разгоняя своими колотушками темноту и всякие ужасы.

– Ты говоришь как поэт, - усмехнулся Рихард.

– В каждом деле есть своя поэзия, - невозмутимо отозвался Ванделер.

– Даже в таком, как наше?

Ванделер помолчал прежде, чем ответить.

– Понимаешь, - сказал он наконец, - борьба порядка и хаоса продолжается

в этом мире в течение долгих столетий. И почти все это время она происходила стихийно. Писатели писали книги, которые потом влияли на умы читателей. Даже после их смерти, люди продолжали столетиями зачитываться классиками и попадать под их влияние. Такое же сильное влияние имела живопись. Несколько более коротким было влияние музыки. И очень коротким - влияние мастеров театра, актерского мастерства и драматургии. Практически во всех случаях, кроме одного, они не простирались дальше продолжительности их жизни. Передача эмоций, передача энергии происходила в присутствии зрителей, почти на личном уровне, способа зафиксировать ее тогда еще не было. Все начало меняться с появлением кинематографа, а потом и более продвинутых способов фиксации произведений искусства. И критически изменилось с появлением всемирной сети. Каждый человек получил возможность распространять свои взгляды на практически ничем не ограниченную аудиторию. Любой желающий мог организовать свою церковь и получить полный контроль над умами и душами своих последователей. Общественные движение борьбы за то, борьбы за сё, стали плодиться как грибы после дождя. Большой выразительности достигли видеоклипы - короткие ролики, способные за несколько секунд вывернуть сознание человека наизнанку. И хорошо еще, если это делалось с целью заставить его купить ненужное барахло! Это еще не худший вариант того, что можно внушить человеку. Да и более метражный кинематограф тоже имел свое влияние. Существовали фильмы, существовали актеры и режиссеры, способные своим мастерством пробить зрителя на слезы, на сожаление, на катарсис... на полное изменение восприятия всего происходящего. И окончательно ужасающим стало влияние музыки. Так называемые рок-звезды владели умами миллионов. Их концерты собирали стадионы. Они были как бы живыми богами, и каждое их слово, каждый жест отзывались эхом в сердцах миллионов. Так было еще недавно. В настоящее время мы достаточно сильны, чтобы предотвратить появление таких влиятельных центров, но еще недавно это было! Еще на протяжении твоей жизни... Прибавим сюда же молодежные субкультуры, всякие туземные религии, сектантство, переходящее в терроризм. И вся эта ерунда происходила без малейшего контроля со стороны государства. Без малейшего! К счастью, теперь этому пришел конец. Теперь есть Защитник, величайший компьютер, когда-либо созданный человеком, и он способен определить этих людей. А мы способны их остановить.

– Собственно, я понимаю, зачем нужно определять их, - сказал Рихард.
– Вопрос в том, зачем мы их устраняем. А вдруг они бы изменили мир к лучшему?

– Этот вопрос мне обычно задают новобранцы, только вступающие в патруль - ответил Ванделер.
– Ты тогда не задал его, потому что у тебя сильно чувство долга. Хорошо, я отвечу на него сейчас. Человек, получивший способности такого уровня, подобен мартышке, держащей в лапе гранату. Ты можешь сколько угодно надеяться, что у нее хватит ума, мудрости и благоразумия не выдергивать чеку, но в жизни все происходит именно так. Они именно выдергивают чеку, один за другим, либо от чисто человеческого любопытства - а что будет? - либо в блаженном убеждении, что в их руках находится средство, способное изменить мир. Граната действительно способна изменить какую-то часть реальности, но далеко не всю, и далеко не к лучшему. Но объяснить это мартышке ты не можешь. Она просто не послушает.

Ванделер вытащил из кармана портсигар, раскрыл его и задумчиво посмотрел на сигареты.

– Допустим, студент становится гениальным физиком, - сказал он, грустно закрывая портсигар и пряча его в карман.
– Что от этого выигрывает мир? Он немедленно начинает придумывать новую бомбу. Пусти его в лабораторию, позволь ему работать - и он это сделает рано или поздно. Выгони его из лаборатории - он будет собирать бомбу дома в гараже. Привяжи его к стулу - он будет сидеть и думать о бомбе. О замечательной новой бомбе, которая сможет отлично изменить мир, поубивав в десять раз больше народу, чем нынешняя. Ты не можешь запретить ему думать, не можешь вынуть эти мысли из его головы . И отпустить его на свободу тоже не можешь. Оставь без присмотра физика - он наделает новых бомб. Оставь без присмотра биолога - он создаст новый чудесный вирус, способный выкосить миллионы ни в чем не повинных людей. Оставь в покое программиста - он придумает новый способ шпионажа всех за всеми. Оставь в покое политолога - он создаст новую убедительную теорию, объясняющую право одного народа убивать другие народы. Это только в кино супермен летает вокруг планеты и ищет, кому бы помочь. В жизни все наоборот. Любой человек, получивший сверхъестественные способности, немедленно обращает их во зло. Кто же встанет на пути у этих доброжелателей, жаждущих разорвать мир на части, пытаясь сделать его лучше в соответствии со своими узколобыми взглядами на то, как именно будет лучше? Не кто иной, как мы. Скромная патрульная служба, экипаж номер 17. Ты уже чувствуешь себя атлантом, держащим на своих плечах весь небесный свод? Так вот, продолжай чувствовать. Потому что это правда.