Чтение онлайн

Горан убедился, что опасность миновала, и сосредоточил все свое внимание на управлении самолетом и ориентации. По его расчетам, он отдалился от берега на сто пятьдесят километров. Когда он представил себе это расстояние и увидел под крыльями самолета безбрежное водное пространство, то испугался. Незначительная высота затрудняла ориентировку. Он снова начал набирать высоту, прислушиваясь к работе мотора.

Тот, кому доводилось бывать в подобной обстановке, легко может представить себе, что чувствовал Горан. Каждую минуту мотор мог заглохнуть… Он увидел идущий навстречу по его маршруту пароход, потом катер, заметил

даже шлюпку. В случае вынужденной посадки будет надеяться на их помощь.

Но вот показался спасительный берег. Словно тяжелый груз свалился с плеч Горана.

На аэродроме Горана ожидали с тревогой. Большинство летчиков были уверены, что Златанов вернется. Они вглядывались в горизонт, сливающийся с морем, откуда, по их предположению, мог появиться самолет. Но неожиданно для всех он появился не с востока, а с юга. Прошел на большой скорости низко над аэродромом, набрал высоту под большим углом, сделал традиционный переворот через крыло и пошел на посадку. Быстро подрулил к стоянке, где встретил его Тончев. Горан открыл фонарь кабины, несколько повременил, чтобы прийти в себя, и механику показалось, что летчик как-то странно улыбается.

Тончев неспроста волновался. Встретил ли Горан советский самолет? Приказ командования или порыв чувств — что взяло верх?

Златанов вышел из кабины. Он подал руку механику и сказал, стараясь скрыть свое волнение:

— Спасибо тебе, Тончев, за отличное обслуживание и исправность самолета.

— А оружие? — поспешно спросил Тончев.

— Успел проверить. Работает исправно. Перезаряди ленты.

«Значит, он стрелял?! — встревожился Тончев. — Но его дружеское рукопожатие… Он впервые так открыто посмотрел в глаза. Случилось что-то необычное…»

— Владимиров вернулся? — спросил Горан.

— Нет. Заблудился и сел на немецком аэродроме. Каждый момент ожидаем его прибытия.

Златанов промолчал и поспешил к командиру эскадрильи, который уже поджидал его неподалеку от стоянки. Командир был не в духе.

— Господин капитан! Советский разведывательный самолет не обнаружен, — доложил Златанов.

— Где вы пропадали? Почему не поддерживали связь? Я в течение целого часа возился с вами! — еле сдерживая гнев, раздраженно говорил командир.

— Искал самолет противника, господин капитан! Что касается радиосвязи, вначале слышал вас очень плохо, а потом связь совсем нарушилась.

— Вы встретили немецкие самолеты? — уже более спокойно спросил капитан.

— Нет.

— Немцы потеряли обе машины…

— Возможно, — коротко ответил Златанов.

Горан ушел с аэродрома, весело насвистывая. Он все еще находился под впечатлением последнего полета. На поляне перед аэродромом ватага мальчишек гоняла футбольный мяч. В воротах стоял худенький мальчуган. Опершись руками о колени, он настороженно следил за игрой.

Мяч с поля выкатился прямо под ноги Горану. Не раздумывая, метким ударом он послал его в ворота. Вратарь, как кошка, прыгнул на мяч и растерянно сжал его в руках — мяч лопнул. Мальчишки приуныли.

Горан подошел к растерянному вратарю, похлопал его по плечу и весело сказал:

— Молодец, парень! Настоящий Замора! — Паренек, видимо, никогда не слышал о прославленном вратаре.

Мальчишка показал летчику разорванный мяч.

— Как

же теперь нам играть? — угрюмо спросил он.

Тут Горан увидел, что он наделал. Он расшнуровал покрышку и достал оттуда лопнувший свиной пузырь. Футболисты смотрели на него выжидающе.

— Да, эту штуку не склеишь. — Горан озабоченно покачал головой. — Ничего, не надо унывать. Кто виноват, тому и ответ держать.

Глаза детей вспыхнули надеждой.

— Вы хотите купить нам настоящий мяч? — спросил один, посмелее.

— Хочу! — ответил Горан. — Сейчас один из вас пойдет со мной.

— Капитан, капитан! — закричали все.

Из толпы вышел черноволосый худенький паренек.

— Давай руку, капитан! Не сердись! — Горану понравился мальчишка, и он, взяв его за руку, направился в город.

— У тебя сильный удар! — уверял мальчуган Горана по дороге.

Они вошли в единственный спортивный магазин в городе, скорее, даже мастерскую, где на полках сиротливо лежало несколько предметов спортивного инвентаря, футбольных камер, покрышек и несколько пар бутсов.

Когда Горан подал мальчишке новый мяч, тот от радости не мог выговорить слова.

— Вот это мяч! — наконец прошептал он, не веря своему счастью.

Горан был доволен. Он с удовольствием смотрел на мальчугана. У него были тонкие в ссадинах ноги, штаны все в заплатках, палец правой ноги обмотан грязной тряпкой, а глаза излучали такую радость, что у Горана защемило сердце. Он попросил с полки пару обуви.

— Не надо. — Мальчуган покраснел.

Горан заставил его примерить ботинки. Они пришлись ему впору.

— Ну, футболист! Теперь у тебя новый мяч и ботинки! А как с учебой?

— Хорошо.

— Ну тогда все в порядке. Можешь бежать к ребятам. Только никому ни слова.

— Я расскажу только маме и отцу. Можно? — спросил мальчик.

— Можно.

Горан вспомнил, что где-то совсем рядом должен быть дом, в котором жила его двоюродная сестра. Он не виделся с ней с того вечера, когда они были в ресторане.

Горан увидел открытое окно, тихонько свистнул, не думая, что она услышит его, просто так, по старой деревенской привычке. Неожиданно в окошке показалась Сийка. Она приглашала его зайти, но Горану хотелось пройтись к морю.

Они встретились у калитки. Она рассказала Горану, что один самолет пролетел низко над их домом, едва не задев крышу. Она была уверена, что это Горан, но он отрицал это.

— Значит, Владимиров! — догадалась девушка. В эти дни она часто видела его у своего дома.

Они еще немного поговорили и разошлись.

Пообедав, Горан заснул. Вечером, сидя на скамейке, он наблюдал, как волны раскачивали у причала лодку. Ей хотелось вырваться и уйти в открытое море, а волны препятствовали, и она отплывала от причала не дальше, чем позволял трос.

Он подошел близко к берегу и встал у влажной кромки песка. Камни, нагретые за день солнцем, отдавали тепло. Затемненный, немой город печальной громадой возвышался над морем. Горану тоже было грустно.

Он отчетливо понимал, что он чужой в среде офицеров, которые не прощают ему его плебейского происхождения. А те, к кому он тянулся, вели себя настороженно и замкнуто. «Если бы здесь был Сашо… Если бы рядом была Славка». Он увидел ее смеющееся лицо, с ямочками на щеках, влюбленные глаза. Она так и стояла перед ним.