Чтение онлайн

– Мэй! О, Мэй, как я рада тебя видеть! Мы все так за тебя переживали!

Я дождалась того момента, когда Голди подошла ко мне совсем близко, посмотрела ей в глаза, затем резко, нарочито демонстративно отвернулась, как будто ее не заметила, и отошла в сторону.

После этого Саллливаны на вечере не задержались. Не смогли. Потому что с ними никто не захотел общаться. Стоило мне их проигнорировать, то же сделала и миссис Хоффман. Нед Гринуэй смотрел сквозь них. Лицо миссис Олрикс стало восковым. Стивен продолжал болтать со своим приятелем, упорно не замечая, что Эллис Фарж хлопал его по плечу. Сан-Франциско, так гордившийся

тем, что всегда шел своим собственным путем, дружно последовал за Ван Беркиль из Нью-Йорка.

Я отомстила! Я уничтожила Салливанов. Не доказательствами их неблаговидных деяний, а своим новым именем.

$

Мы с Данте вышли на улицу, под пелену опускавшейся мглы. За нами горели огни, перед нами маячил темный призрак города. Моя рука нырнула в карман накидки и нащупала пуговицу.

– Я выкупила у Чайны Джоя долговые расписки Голди, – тихо сказала я.

– Выкупила?

– Она не понимала грозившей ей опасности. И до сих пор не понимает.

– Я бы похвалил тебя за доброту, но почему-то сомневаюсь, что тобой двигала она, – легко произнес Данте, но я ощутила, как глубоко в меня он заглянул.

– В силу недопонимания Голди не боялась Чайну Джоя. А теперь ее будет мучить вопрос: для чего я это сделала? Ее будет терзать неопределенность.

– Неопределенность – это то, что по ночам лишает людей сна, – криво усмехнулся Данте.

– Знаю, – согласилась я, вспомнила те дни в Бруклине, после кончины матушки, и свой страх перед будущим.

– Я не хочу, чтобы Джой причинил Голди вред. И не желаю ей смерти. Но, наверное, это ужасно – желать, чтобы она изводилась неопределенностью? Может, наказание страданием… чрезмерно?

– Я не тот, кого нужно об этом спрашивать. Я бы сбросил ее с пристани в океан, если бы ты стала от этого счастливей.

Достав из кармана дядину пуговицу, я показала ее Данте.

– Что это?

– Пуговица, которую я нашла в руке тети после ее убийства. Эта пуговица от жилета дяди.

– И ты все это время ее хранила?

– Я не хотела забывать… не хотела забывать, что они со мной сделали. А теперь… – Я выпустила пуговицу из пальцев. Она упала на улицу и укатилась с моих глаз долой. Если бы меня кто-нибудь спросил раньше, я бы ответила, что не ощущала ее груз. Но сейчас я поняла: это было не так. Освободившись от пуговицы, я почувствовала облегчение.

– И каково тебе теперь? – спросил Данте.

– Хорошо. Хорошо, но…

– Что дальше? – закончил он за меня.

– Я долго только об этом и думала. А сейчас, когда все закончилось, я могу желать большего. Могу себе позволить думать и о других вещах. – Вложив ладонь в руку Данте, я повернулась к нему лицом. – Данте…

– Прежде чем что-то сказать, взгляни на это, – вытащив из кармана пиджака папку, Данте передал ее мне.

– Что это? – Расстегнув пряжку, я открыла папку; внутри были письма с заявками на услуги «Бруклин Компани». На адрес «Вестника». Десятки писем!

– Они переполнили наш почтовый ящик. Олдер попросил тебя сделать переадресацию, иначе мы вынуждены будем их выбросить.

Первое попавшееся мне на глаза было от миссис Эллиот Лонгмайер:

«Сама я мало смыслю в декоре. И я тщетно искала нечто умиротворяющее глаз, пока не увидела ваш эскиз гостиной. Он показался мне самым теплым и душевным из всего, что я встречала. И мне подумалось, что вы могли

бы разработать дизайн склепа для моего отца, который больше всего в жизни ценил спокойствие. Я ничего не смыслю в красоте, но мне не хочется, чтобы батюшка целую вечность вертелся в гробу из-за того, что я превратила его последнюю обитель в нечто гротескное и дисгармоничное. Как бы он еще не начал преследовать меня за это… Я понимаю – вы, должно быть, получаете десятки заявок в день. Но если бы вы нашли для меня время, я была бы вам очень признательна. И я готова понести любые расходы».

У меня перехватило дыхание.

– Почитай-ка вот это, – предложил Данте, затем, перегнувшись через мое плечо, порылся в стопке, нашел искомое письмо и развернул его передо мной.

«Меня очень впечатлили ваши работы, и я думаю – вы смогли бы создать идеальные условия для моей жены Саки. Она – инвалид, и буду вам очень благодарен, если вы создадите для нее прекрасное гнездышко, в котором она перестанет призывать смерть. У меня есть средства, чтобы исполнить любые ее пожелания».

– Они все такие? – спросила я.

– Нет, не все. Часть писем от подобных этим, – повел Данте глазами на людей в шатре. – Но не только богатые мечтают привнести в свою жизнь красоту. И теперь, когда ты тоже обрела богатство, думаю, никто не будет ожидать от тебя, что ты предпочтешь тяжелый труд легкой болтовне.

– Мне не очень удается легкая болтовня, – призналась я, глядя в письмо. «Прекрасное гнездышко, в котором она перестанет призывать смерть…»

– Да, ты слишком умна для пустых разговоров.

– Мне не верится, что это сработало, – пробормотала я. – То есть я, конечно, надеялась, но… После выхода твоей статьи миссис Олрикс попросила меня показать ей эскизы. Она пожертвовала часть своих денег на строительство библиотеки по искусству и была в ужасе от того, что сделал Эллис. Миссис Олрикс попросила меня разработать дизайн ее новой гостиной. Она сказала, что ей нравятся яркие цвета, но никто не желает пойти ей навстречу. Все архитекторы интерьеров чересчур серьезны.

– Большие сферические светильники, – предположил Данте. – Геометрия вкупе с узорами «турецкий огурец».

– У тебя жуткий вкус, – наигранно ужаснулась я.

– Мне гораздо лучше удается оценивать чужие наряды, – отшутился Лароса.

Убрав письма и застегнув пряжку на папке, я отдала ее Данте:

– Ты поносишь ее до окончания вечера? Мне некуда ее положить.

Данте покорно взял папку и запихал ее обратно в карман:

– Так ты возьмешься за это?

Ох эта возможность… Свет, который она во мне зажгла. Радость, которую вызвала…

– Кое-кто сказал, что у меня талант и грех его зарыть.

– Тот, кто это сказал, – гений.

– Или он просто слишком хорошо меня знает.

Улыбка на лице Данте стала удивительно сияющей:

– Может быть, ему хотелось бы узнать тебя еще лучше. Понимаю, что это недостижимо. Для того, кто из другого – не твоего нынешнего – круга. И я пытался отойти в сторону. Мы могли бы остаться друзьями, если это все, что ты хочешь. Но я подумал – вдруг ты выкроишь время между всеми этим светскими мероприятиями, чтобы выпить по бокальчику вина или… не знаю… прогуляться где-нибудь…