Веление сердец
Шрифт:
Он снова взял ее на руки. Его руки, как будто сами по себе, освобождали любимую от мокрой одежды. Его губы соскользнули с ее губ на ее шею, его язык ласкал шелковую кожу между грудей. Ее руки порхали по его спине, а ногти впивались в него, оставляя красные следы. Она раскинула бедра, приглашая его, она ощутила его мужественность и полностью предложила ему себя. Ее живот горел от желания. Она прижималась к нему. Но Кассиан сдерживался. Он стоял на коленях между ее бедрами, его руки лежали на ее груди, большой и указательные пальцы касались ее нежных сосков, которые затвердели, как молодые цветочные почки. Он потер их, чтобы они стали еще тверже, сначала
– Иди ко мне, – попросила она, немного приподнявшись.
– Еще нет, мое сердце, – хрипло рассмеялся Кассиан, в то время как одна его рука продолжала ласкать ее грудь, другая скользнула между бедрами, нежно и мучительно медленно он погладил пальцами ее лепестки.
– Покажи мне себя, – попросил он. – Открой себя для меня.
Катрин еще шире раскинула ноги, с дрожью наслаждаясь движением его пальцев, ласкавших ее между бедрами.
Она почувствовала пульсирование в своем животе, горячее желание накатилось на нее теплой волной и лишило ее всяких мыслей. Она больше не была Катрин, боровшейся за жизнь своего любимого и маленького брата, нет, она была просто обезумевшей женщиной, готовой к акту любви и созревшей для того, чтобы зачать в себе новую жизнь.
Она дрожала всем телом и выгнула спину, чтобы еще теснее прижаться к Кассиану. Она закрыла глаза и откинула назад голову, предлагая его губам ласкать ее шею.
Нежно, очень нежно, его язык скользнул по ее шее, в то время как его искусные пальцы не прекращали ласкать ее между бедрами, между которыми постепенно распространялась влага, а другая его рука все еще была занята ее грудью.
Катрин стонала. Слабое подрагивание ее тела перешло в сильную дрожь, волны желания накатывались на нее одна за другой, стон перешел в призывный крик.
Ее губы нашли его губы и впились в них крепким поцелуем. Поцелуй превратился в нежный укус. Ее зубы впились в его нижнюю губу, ее горячие вздохи наполнили его рот. Он наслаждался ее дыханием перед тем, как осторожно освободиться от нее. Его рука скользнула от ее бедер наверх к ее груди, о которой он на несколько мгновений чуть было не забыл.
Он был удивлен тем, как ее белые, нежные и одновременно твердые груди улеглись в его ладони, как будто они были котятами, искавшими тепло своей матери.
– Иди, Кассиан, – прошептала Катрин, и ее слова прозвучали почти мольбой.
– Сейчас, любимая, сейчас мы оба окажемся рядом с небом, – прошептал он, затем наклонился над ее животом.
Когда его горячее дыхание достигло верхней части ее бедер, она снова застонала. Когда его язык нашел центр ее желания и нежно скользнул по нему, она заметалась, откидывая голову из стороны в сторону. Она почувствовала влагу между бедер, ощутила губы Кассиана и полностью подчинилась своим чувствам, забыв обо всем остальном.
– Иди ко мне, – прошептала она голосом хриплым от желания. Она раскинула ноги еще шире, предлагая себя любимому. Кассиан тоже не мог больше сдерживаться.
Сильным движением он вошел в нее, наполнил ее целиком, услышал ее тихий вскрик, потом он начал медленно двигаться. Она быстро приспособилась к его ритму, реагируя на каждое его движение, обнимая его и предлагая ему свое тепло.
Его медленные толчки были нежными, и каждый из них извлекал из Катрин глубокий вздох блаженства. В животе у нее горел огонь, желание превратилось в горячую лаву. Ее движения стали быстрее, стоны громче, и теперь уже Кассиан приноравливался к ее движениям, все убыстряя ритм, пока
они наконец, достигнув вершины своей страсти, одновременно вскрикнули.– Я думаю, – сказала Катрин намного позже. – Я думаю, что сегодня ты оставил во мне свое семя.
Кассиана слегка испугали ее слова.
– Ты же выходишь замуж за другого, – напомнил он тихо.
Катрин кивнула.
– Я знаю, но тем не менее у меня будет твой ребенок.
Она встала, подняла его за собой и пошла с ним к озеру.
– Мне срочно требуется охладиться, – сказала она и брызнула на него водой. – Охладиться, чтобы у меня снова была ясная голова.
Они весело плескались в холодной воде горного озера, не чувствуя холода сентябрьской ночи и были так счастливы, как могут быть счастливы только влюбленные.
– Зачем ты приехала, Катрин? – спросил Кассиан позже. Они все еще сидели у воды. Платье Катрин просыхало на лугу. Она завернулась в плащ Кассиана, полностью закрывавший ее тело. На Кассиане были только брюки и рубашка.
– На тебе больше нет рясы, – сказала Катрин.
– Ты не ответила на мой вопрос, – возразил Кассиан. – Но ты права, я снял рясу. С той ночи в монастыре я понял, что не гожусь в проповедники. Джорджу Фоксу и другим, называющим себя квакерами, может казаться правильным отправиться в Америку и начать там новую жизнь, но я принадлежу Ноттингему. Лорд, даже потерявший свое имение, продолжает быть ответственным за землю и за людей, которые на ней живут и ее обрабатывают. Лучше я на всю оставшуюся часть моей жизни буду жнецом, буду жить в маленькой хижине и буду голодать, чем оставлю в беде тебя, ту, которой я нужен и которая меня любит. Я возвращаюсь назад, Катрин, даже если ты станешь женой сэра Болдуина, я буду поблизости, чтобы тут же оказаться рядом, когда понадоблюсь тебе.
– Нет, Кассиан, я прошу тебя, уезжай в Америку.
Ее возлюбленный вздрогнул и поднял голову.
– Почему? Почему ты не хочешь, чтобы я оставался рядом с тобой?
Сейчас сказалось все напряжение последних дней. Она бросилась в его объятия, прижалась лицом к его груди и бурно расплакалась. Ее тело дрожало, плечи трепетали, слезы промочили его рубашку и капали на его кожу.
Кассиан достаточно хорошо знал Катрин, чтобы уметь ее утешить.
– Тихо, тихо, все будет хорошо, я рядом, с тобой ничего не может случиться. Я оберегаю тебя, никто не коснется даже волоса на твоей голове.
– Речь идет не обо мне, – вскрикнула она. – Речь идет о Джонатане.
Она снова заплакала, и Кассиану пришлось ждать довольно долго, пока она успокоится. Как только она начала рассказывать, руки Кассиана сжались в кулаки.
– Достаточно, – выдавил он сквозь зубы. – Достаточно, он погубил мою и твою семью, я ни в коем случае не допущу, чтобы маленький Джонатан страдал из-за него. Джонатан принадлежит семье Журданов, и если в нем не течет та же самая кровь, что и во мне, он все равно принадлежит к нашему сословию.
Он отодвинулся от Катрин, и она услышала, как он скрипнул зубами.
– Что ты будешь делать, Кассиан? Что ты замышляешь?
Он посмотрел на Катрин, и она увидела в его глазах непоколебимую решимость.
– Я вернусь туда, где родился. Я пойду в бывшее имение Арденов и исполню свой долг во имя моей семьи и тех, кого люблю и кто мне доверяет. Я обязан выполнить его.
– Он убьет тебя, Кассиан.
Он скрипнул зубами и так сжал челюсти, что его круглое лицо стало квадратным.
– Если он настоящий мужчина, то он будет бороться со мной один на один.