Век Дракона
Шрифт:
На появление закованных в броню гостей с обнаженными мечами в руках маги отреагировали похоже. Сидевшие вскочили, и все как один нацелили на вошедших свои посохи.
– А ну, стоять!
– рявкнул капитан Хосек, вскидывая руку.
– Мы не одержимы. Вы, по-видимому, тоже. Что здесь произошло?
– Они могут быть одержимы, - сквозь зубы бросил Дайлен, вынужденно обращаясь к храмовнику.
– Не приближайся к ним.
Хосек остановился. Никто из обнаруженных магов не торопился первым начать разговор.
– Я спросил, что происходит, - храмовник поочередно оглядел каждого и остановил
– Но не слышу ответа. Быть может, ты, Элуат? Как так вышло, что вы не прячетесь, а демоны все равно не трогают вас?
Маг не ответил, хотя и с трудом, но выдерживая взгляд капитана.
– Думаю, здесь ясно, - негромко предположил Алистер, не опуская меча.
– Малефикары. Это они вызвали демонов. Они могут им приказывать.
Храмовник вновь взглянул на Элуата так, что тот попятился.
– Да, этот пришелец прав, - неожиданно тонким голосом выкрикнул он.
– А чего ты ожидал, сэр Бьорн? Что мы будем вечно терпеть ваш произвол? Что никто из магов не посмеет восстать против вашей так называемой защиты?
– Храмовники обращаются с нами как с рабами, - подал голос другой, темноволосый красивый эльфийский юноша, и в этом голосе сквозила неприкрытая ненависть. Посох подрагивал в его руках, готовый в любой момент выбросить молнию или струю огня.
– Лучше умереть, чем жить так, как мы живем в этой проклятой башне!
Айан и Алистер переглянулись.
– И чтобы умереть, вы прорвали завесу?
– спокойно, даже буднично переспросил капитан Хосек. Двуручник он держал острием в пол.
– И выпустили полчища демонов? Отчего тогда, ответьте мне, вы по-прежнему живы? А десятки других, кто умирать не хотел, мертвы?
– Мы не хотим умирать, - Элуат посмотрел на храмовника с вызовом.
– Мы хотим перемен для магов!
– И ради этих ваших перемен, вы магов решили перебить?
– Дайлен сдвинул брови.
Только теперь рассмотревший как следует Амелла Элуат переменился в лице.
– Я не помню твоего имени, но видел в лицо. Ты ушел отсюда немного времени назад, - он крепче стиснул посох.
– И сможешь подтвердить мои слова! Ты же знаешь, каково это - жить здесь. Все время в этой проклятой башне, без света солнца, без свежего воздуха… Вокруг одни и те же лица, постоянно, всегда… Храмовники обращаются с нами как… как с преступниками. Следят за нами день и ночь. Заставляют нас… принуждают к повиновению во всем, даже в… - его лицо злобно дернулось.
– Зачем ты вернулся, новопосвященный маг? Тебе так не хватало этого там, на воле, где ты был свободен?
– Не уводи разговора, Элуат, - храмовник непроивзольно прижал руку к своей кровоточащей ране.
– Мне нужно знать, что здесь произошло. Потом я решу, стоит ли оставлять тебя в живых.
Длиннолицый маг шагнул вперед. На слова капитана он не обратил внимания, словно бы их и не слышал. Его взгляд лихорадочно, почти жадно ощупывал доспех и одежду Дайлена, меч в его руке. Другие маги глядели мрачно, из-под лобья. Они, как видно, не до конца понимали, что происходит, но догадывались, что оставалось им недолго, и готовились как можно дороже продать свои жизни.
– Посмотри на себя, - Элуат мотнул головой на Дайлена.
– Ты одет как свободный, у тебя оружие. Прах побери, ты
Дайлен повел плечом. Едва заметная улыбка тронула его губы.
– Там прекрасно, - он бросил взгляд на замершую у решетки магиню, глядевшую на него с тем же выражением завистливой тоски, что и длинолицый Элуат.
– Свежий воздух, ветер и звезды, рассветы и закаты, снег на горных вершинах, которые поражают своим величием. Множество незнакомых людей, верные друзья, и красивые женщины, которых можно любить, - Дайлен говорил медленно, и так же медленно улыбка сползала с его лица.
– Это то, что есть у всех других людей, которые не поимели несчастье родиться магами. И бороться за это стоит.
– Может, и стоит, - капитан Хосек иронично взглянул в сторону бывшего подопечного, отнимая руку от раны.
– Однако то, что вы сделали, не поможет магам. Подумайте, глупцы. Через день-другой храмовники получат Право Уничтожения. Тогда Грегор войдет сюда со свежими отрядами рыцарей и уничтожит всех, кого не убьют демоны или голод. И вас. И меня. И этих Серых Стражей, которые пришли сюда просить помощи магов в борьбе с Мором.
– Вы не только совершили преступление, оправдания которому нет, - Дайлен согласно и горько покачал головой.
– Все еще хуже. У нас, магов, впервые за долгое время появилась возможность доказать, что мы нужны Ферелдену. Теперь из-за вас ее больше нет.
Малефикары переглянулись. Эльфийский юноша, переводивший пылавший ненавистью взгляд с капитана Хосека на Амелла, оторвался от своего занятия, и возмущенно фыркнул.
– Почему вы обвиняете нас? Не мы же разорвали эту завесу! Мы лишь поддержали Ульдреда на собрании! Мы сами еле унесли ноги, когда из-за завесы вырвались демоны!
Хосек обернулся к Элуату.
– Это правда?
– Да, - тот пожал плечами, - Ульдред с тех пор, как вернулся из-под Остагара, был сам не свой. Все твердил про какую-то свободу для магов без надзора храмовников. Якобы он говорил с тейрном Логейном и тот обещал освободить нас, если мы поддержим его в борьбе за трон.
– За трон?
– в один голос переспросили Алистер и Айан. Дайлен хмыкнул.
– Вас это удивляет друзья?
Продолжить ему помешал какой-то шум. Обернувшиеся ко входу люди увидели огненного демона - огромного и жирного, как насосавшийся крови болотный слизень. Тот, в свою очередь, заметив их присутствие, ринулся вперед.
Дайлен машинально вскинул руку. Однако его вмешательства не потребовалось. Приблизившись к людям на расстояние в полтора десятка шагов, демон неожиданно вспыхнул особенно ярко и распался по полу сотней холодных искр.
– Мы установили барьер, - Элуат мотнул головой назад.
– На крови. Если бы не малефикарум, они давно бы добрались до нас. Но клянусь, к их появлению мы не причастны. Это все Ульдред!
– Что там с Ульдредом?
– напомнил Хосек, нетерпеливо разжимая и сжимая пальцы на рукояти меча.
– Говори быстрее. Это он разорвал завесу?
Элуат кивнул.
– На собрании магов. Он попытался оговорить старого Ирвинга и захватить власть в Круге. Некоторые маги его поддержали. Но не все. Многие высказались против. И тогда он…