Ведьма
Шрифт:
Ланта снова окликнула его. Неохотно отведя глаза от лица своего противника, Конвей вздрогнул, увидев, что Лис связан. Воин обернулся, ища глазами Ланту, и снова вздрогнул, увидев, что та стоит неподалеку и мило улыбается ему. Более того, рядом с Лантой стояла Тейт, как всегда, с озорной усмешкой.
У Конвея закружилась голова. Наваждение прошло, и он почувствовал себя гораздо лучше.
Ланта снова улыбнулась ему. Конвей понял — она почувствовала, что ему стало лучше. Он громко рассмеялся.
— Ну, ладно. Я, как всегда, узнаю все последним. Что произошло?
— Очищение. — Ланта подняла руку и показала куда-то
Конвей снова посмотрел на Ланту.
— Что значит «очищение»? Я уверен, что это как-то связано с танцем.
Тиниллит ответил:
— Танец. Музыка. Нет, больше — сознание. Сознание всех нас. — Вождь Малых сделал широкий жест рукой, показывая на людей своего племени; гордость светилась в его взгляде. — Танец Малых исцеляет. Это часть очищения.
— Я действительно чувствую себя гораздо лучше. — Конвей прикоснулся к своему горлу. Оно было забинтовано, но боль исчезла, оставив после себя лишь небольшое покалывание. Почти с благоговением он произнес: — Раны зажили — я чувствую это.
Тейт протянула ему свои руки.
— Посмотри, Мэтт. Ты не поверишь своим глазам. — Женщина пошевелила пальцами. Было видно, как они двигаются под толстым слоем бинтов. Это поразило Конвея даже больше, чем его собственное чудесное исцеление. Его напарница стояла рядом с ним в полном здравии; казалось, что она и не болела той страшной болезнью. Мэтт вновь повернулся к вождю Малых.
— Как ты это делаешь?
Некоторое время Тиниллит озадаченно смотрел на него. Потом вождь разразился громким хохотом.
— Лучше спроси меня, как я вижу. Спроси меня, как я думаю. — Он склонил голову набок. — Да, спроси меня, как я думаю. Очищение — это работа мысли. Я посылаю свое сознание в другое место, я чувствую сознание другого человека.
Внутри Конвея все похолодело. Если верить словам Тиниллита, то все Малые — телепаты. Но по здравому размышлению он отбросил эту мысль — телепатов нельзя взять в плен; кто сможет поймать их?
Тиниллит подробно рассказал о психических возможностях людей своего племени:
— Малые не видят того, что творится в душе другого человека. Они… — Вождь замолчал и задумчиво нахмурил брови. — Врываться в чужой мозг некрасиво. И неправильно. Помнишь, я говорил тебе, что лес — наш друг? Мы живем за счет лесных обитателей. Они — дары леса, и мы благодарим их за то, что они даруют нам жизнь. Когда мы идем среди животных, то даем им знать, что не причиним никакого вреда. Но если мы охотимся на них, то никогда не делаем этого — охотятся и убивают с пустым сознанием. Охотник думает, но не ненавидит и не любит. Тот, кто охотится, перемещает свое сознание в мозг другого человека, который в это время не на охоте. Тот, кто убивает, становится очень уязвимым, и, чтобы остаться нормальным человеком, он должен быть прощен.
Конвей произнес:
— Никто не любит убийства, но кому-то приходится убивать. Ты говоришь, что человек должен убивать, как падающее дерево, без страха или ненависти. Я не могу согласиться с тобой.
— Был ли спокоен твой разум, когда ты проснулся после очищения?
Конвей неохотно кивнул. Тиниллит продолжал:
— Танец соединяет нас. Он очищает сознание. Ни одна душа не может жить там, где сознание засорено.
Конвею почудилось, что он видит каких-то людей без лиц и они манят
его к себе. Он отогнал от себя это видение.Тиниллит тем временем продолжал:
— В нашем племени танец очищения ведут самые великие воины. Они переносят нас в места, где мы снова становимся одним целым. Они видят, кто закрыт, а кто не в силах сам открыться. Ты и твоя подруга Тейт никогда раньше не участвовали в очищении, и нашим танцорам пришлось прибегнуть к оружию, чтобы очистить вас от грубых мыслей. Они просили меня передать вам свои извинения за то, что у них не все получилось так, как надо.
На мгновение лицо вождя изменилось — Конвей не смог уловить его выражения. Он спросил:
— А что ждет тех, кто ведет танец, после того как они очистят воинов, убивших человека? Что станет с тем, кто сражался и победил то, что тревожит этих воинов?
— Их ждет великий почет в нашем племени. Ведущие танец — самые уважаемые и самые скромные люди. Они долго не живут. — Вождь быстро посмотрел Конвею в глаза; взгляд его обвинял.
Ни капельки не обидевшись, Конвей понимающе произнес:
— Они потратили много энергии на меня и Тейт, я правильно понял?
С большим трудом Тиниллит заставил себя улыбнуться.
— Они сказали мне, что скоро выздоровеют. Ты и твои друзья озадачили их. Один из ведущих танец сказал мне, что вы сожалеете о том, что сделали больше, чем другие люди. Он также сказал, что вы глотаете свое сожаление, как будто это еда, и это усиливает вашу ненависть. Вы становитесь все более свирепыми с каждым новым убийством.
Конвей взглянул на Тейт, ее лицо приняло задумчивое, извиняющееся выражение. Она пожала плечами.
— Если он сказал так, то, значит, так оно и есть. — Потом она обратилась к Тиниллиту: — И как же мы должны поступать после всего этого? Ведь мы же воины. И что станет с вами? Ведь вы оказали нам вчера ночью немалую помощь и этим засорили свое сознание.
— Если бы вы были Малыми, то с детства выучились бы очищению и танцу. Возможно, вам это еще удастся. Но мы, Малые, избегаем чужаков. И я не верю, что вы хотите остаться с нами и жить среди нас. Очищение — это не один человек, это все мы, Малые. Мы тоже сражаемся так же, как и вы. Вы выбираете убийство, а мы его прощаем.
Увидев, как изменилась в лице Тейт, услышав ответ Тиниллита, Конвей резко ответил:
— Лучше спросите у мертвых, прощают ли они вас, — и тут же осудил себя за опрометчивые слова. Извиняясь, он произнес: — Мне не следовало говорить об этом. Я хочу, чтобы вы знали, как мы благодарны вашему племени за это чудесное исцеление. Я не совсем понимаю, что вы сделали с нами, но мы все равно в большом долгу перед вами. Вы спасли наши жизни и сняли огромную тяжесть с наших душ.
— Мы были рады помочь вам. Опасность, с которой столкнулись Три Территории, угрожает и нам. Нам ничего не известно о Скэнах, кроме случайных рассказов торговцев; но кто может положиться на рассказы этих людей? Передайте Гэну Мондэрку, что мы будем его помощниками. Возможно, даже союзниками. А он позволит нам мирно жить в Горах Дьявола?
Конвей рассмеялся:
— Хороший вопрос для того, кому удалось поймать в ловушку Лиса. Он с удовольствием пригласит вас помочь ему. Но скажи мне, где вы взяли ту сову, голос которой так удивил меня? И волки, воющие вдали? Как смогли вы одурачить такого опытного и хитрого воина, как Лис?