Ведьма
Шрифт:
– Сейчас сделаем анализы, - бормотал Плешивый, набирая в пробирку серебряную вязкую жидкость, служившую вожаку кровью.
– "А ведь и правда похоже на "Собачью Старость". Вот уж не думал, что мутанты ею тоже болеют?!"
– Ты вот что мне лучше скажи, - хрипло пробормотал вожак, - ты у озера когда-нибудь был... ночью?
Плешивый едва не выронил пробирку и вновь ему на мгновение показалось, что ладони его рук светятся едва уловимым серебряным светом, словно там затаился лунный зайчик, забравшийся под верхний слой кожи.
– ОН запрещает нам выходить из приюта
– Сейчас я сделаю тебе микстуру, ты выпьешь и немного поспишь...
– Опять глотать какую-то гадость, - вожак шевельнулся, и огоньки на его коже испуганно шарахнулись в разные стороны. В воздухе запахло озоном.
– Но ты, все равно, не уходи...
– Вожак направил все три светящихся глаза на Плешивого, и тот ощутил себя словно актер на темной сцене, высвеченный мощными прожекторами.
– ОН отпустил меня на три дня, - тихо сказал Плешивый.
– Этого достаточно, - пробормотал вожак, и Плешивому почудилась в его голосе скрытая угроза.
"Ерунда! Я просто нервничаю. Все таки первый раз без НЕГО... Да еще эти предстоящие ночевки в деревне", - Плешивый вдруг осознал, что до него, ни один обитатель приюта не ночевал в деревне. Даже ОН.
Двустворчатый бесформенной кучей тряпья громоздился у входа в нору вожака.
– Ну что, будем устраиваться на ночлег?
– И вновь Плешивому послышался с трудом пробивающийся из недр Двустворчатого изуродованный смешок.
– Ты никогда еще не ночевал в деревне?
Плешивый отрицательно помотал головой и пристально посмотрел на Двустворчатого, силясь понять говорит он серьезно или издевается.
Двустворчатый булькнул еще раз и вдруг совершенно нормальным голосом произнес:
– Я думаю, тебе у нас... ночью понравится.
Рядом с норой вожака стояла торчком огромная бочка, в диаметре метра два и около трех метров высотой. В боку у нее зияла дыра, через которую легко мог протиснуться даже Двустворчатый.
Плешивый заглянул во внутрь - там было пусто, лишь в противоположном от входа конце виднелась грубо сколоченная широкая лавка.
– Ну, как апартаменты?
– с плохо скрываемой гордостью спросил Двустворчатый.
– Здесь раньше Чумной жил, но неделе три назад, когда случайно на болоте подцепил "Дикий Волос", он подался на юг... Там у них, говорят, колония есть. Ну, это ж надо?! Ты представляешь, все как один Диким Волосом заражены, потеют гепарином, да зудят себе ультразвуком... Спятить можно!
– Ты, лучше скажи, бочку изнутри "Стервяком" брызгали?
– хмуро спросил Плешивый.
– А-то?!
– радостно булькнул Двустворчатый.
– Ну и ладно, - вздохнул Плешивый и полез в бочку.
– Ты, пока, в бочке посиди, а я сгоняю попасусь: желудок вон к хорде прирос, - Двустворчатый на миг прикрыл свой жуткий глаз шторкой - вроде как подмигнул.
Плешивый кивнул по инерции, кинул на лавку вещмешок и, как бы вскользь, спросил:
– А ты Двустворчатый, когда-нибудь, видел... женщин?
Двустворчатый мигом вскинул шторку и пристально посмотрел на Плешивого, чувствовалось, что о своей многострадальной хорде
он на время забыл.– А-то!
– Голос Двустворчатого звучал натянуто, словно удерживать над глазом приподнятую шторку ему стоило большого труда.
Плешивый хорошо уловил новые тревожные интонации в голосе Двустворчатого, но не удержался и опять спросил:
– А правда, что у вашего вожака есть женщина? Почему же тогда я ее не разу не видел?
– Много будешь видеть - глаз станет таким, как у меня, - почти прежним тоном объявил Двустворчатый, но напряженность в его голосе осталась. Плешивому даже показалось, что Двустворчатый украдкой оглянулся. И опять было совершенно непонятно - шутит Двустворчатый или говорит серьезно.
Внезапно Двустворчатый засуетился, мигом вспомнив о своем желудке:
– Ты к вожаку-то прислушивайся, а я...
– Иди-иди, - кивнул Плешивый, а сам при этом подумал: "Я бы тоже рванул... Ну, да поглядим, как события будут развиваться. Рвануть мы всегда успеем."
Плешивый проводил задумчивым взглядом нелепую фигуру Двустворчатого, достал из вещмешка одеяло, расстелил его на лавке и лег. Ночные скитания все таки давали о себе знать.
Уже засыпая, Плешивый обратил внимание на свои ладони: и вновь ему показалось, что они светятся... И вновь он отложил более детальное обследование на потом...
...серебро. Тусклый матовый блеск! Голова тяжела и сердце щемит. И странный запах - манящий и пугающий вперемешку. И дикая боль пронзающая насквозь жалкое трепещущее тело, и судорожно сжавшийся в комок мозг... Серебро становится ртутью, наливая тяжестью испуганные мышцы, расплющивая под непомерной тяжестью разум, заставляя тело функционировать автономно. И в сотне ртутных зеркал бьется пойманное в ловушку отражение, неузнаваемо трансформировавшегося существа. Жалкого и страшного одновременно...
Плешивый проснулся. Долго лежал не шевелясь, стараясь отделить сон от яви. Пот, крупным бисером покрывший все тело, подсыхал с хорошо различимым шелестом.
Плешивый встал, выглянул в дыру.
Ночь грузным телом навалилась на поселок.
Плешивый выбрался из бочки и побрел к норе вожака...
Еще не успев приблизиться ко входу, Плешивый услышал, что вожак в норе не один.
Плешивый явственно разобрал два голоса: один - хриплый и тусклый вожака, а второй... Второй голос - едва доносящийся из промозглой грязной норы - был настолько завораживающе алогичен и пронзительно узнаваем, что у Плешивого перехватило дыхание. Он сделал неловкий шаг и ударился плечом о стену норы...
Голоса стихли.
Плешивый вдруг снова покрылся холодным потом, словно вновь утонул в липких объятиях кошмарного сна. Деревня, затаившаяся в ночной тьме, стала казаться единым живым организмом, выжидающим удобный момент для атаки. За стенами каждого нелепого строения явственно ощущалось напряженное ожидание.
"Ерунда! Пусть днем, но я здесь был десятки раз", - Плешивый решительно сделал еще шаг и оказался перед входом в нору вожака.
Нора изнутри неплохо была освещена тремя все еще непомеркшими бельмами вожака.