Чтение онлайн

– - Почему не уйти? Еще одна инъекция и ты все это позабудешь. Очнёшься где-нибудь в канаве, в сильном подпитии.

– - Не торопись. Будем разговаривать до конца. Я хочу вас понять. Сколько у меня осталось времени?

– - Ну, с учетом того, что сейчас еще суббота, больше суток. Тебя же никто не хватится в выходные?

– - Не знаю. Наверное, нет. Я никому здесь особо не нужен.

***

– - Понимаешь, молодой человек, генами определяется многое - устойчивость к болезням, продолжительность жизни, характер....

– - Ну, положим, не

все решает состав наших ДНК, -- возразил Шварц, припоминая лекции.
– Человека формирует среда, в которой он варится - культура, социальное окружение, образование. Это все очень субъективно.

– - Среду они начали уничтожать в первую очередь, -- заметил старик.
– И преуспели за последние триста лет.

– - Почему вы избегаете прививок?
– - спросил Шварц, переводя тему. Еще про Великую Тартарию он не слышал!
– - Они же реально помогают.

– - Они бьют по конкретным фрагментам нашего генома. А это потеря генофонда! Ты же видел последствия?

– - Какие ещё последствия?

– - Как тебе объяснить? Ты про аллели, локусы что-нибудь слышал?

– - Вроде бы читал про какое-то смещение локуса. Не помню.

– - Ну, я так и думал. Тогда бесполезно... Но я попробую. В двух словах про последствия. Мы имеем полную потерю пассионарности. Покорность. Налицо утрата энергии, куража, интереса к жизни, - сказал старик, закуривая третью подряд вонючую сигарету.
– Все за себя. Ни до чего и ни до кого нет дела. Животное существование: дом-работа-дом, пожрать-поспать. Ах да, еще посмотреть телешоу.

– - И, если удастся, присунуть супружнице, -- подмигнул рыжий.
– -А удается все реже. Впрочем, это уже неважно. Так выживают плебеи. И не лучше ли сгореть за час, чем коптить небо, даже не понимая, не осознавая, что с тобой?!

Шварц пожал плечами:

– - Есть и третий путь...

– - Сейчас уже нет! Для нас-- нет. Теперь исключительно "или-или". Задача наших акций -- напомнить, кто мы. Кем мы были. Кем мы можем стать.

– - Нами?
– усмехнулся Шварц.

– - Нет, не вами! Возможен другой Союз. Технически возможен. Вот, почитай!
– рыжий достал из-под матраса тонкую книжку в сиреневой обложке.
– - Правда, некоторые считают, что время для установления меритократии уже упущено.

– - Но ваши методы... жертвы в конце концов...

– - Мы стараемся их избегать. Хотя на нас последнее время валят всё - и коммунальные аварии, те же взрывы газа, и психов, не имеющих к нам отношения. Всё. А раньше было наоборот - старались замалчивать даже то немногое, что нам удавалось сделать. Как будто нас не существовало.

– - И вас эта перемена не настораживает?

– - Ты тоже так подумал?
– старик со шрамом даже привстал. Остальные обеспокоенно посмотрели на него.

– - Что так?
– переспросил Шварц.

– - Ну, то, что готовится какая-то серьезная акция против нас?

– - Так это логично, -- удивился Шварц, изумляясь наивности этих воинственных аборигенов.
– - Более того, прямо перед ней вас... или спровоцируют сделать что-то такое, что окажется ужасным по последствиям. Для общественного мнения. То есть состоится какая-то грандиозная подстава. Или...

– - Или?

– - Или вам самим даже делать ничего не придётся. Вкурил?

– - Но это же..., -- рыжий замялся.

– - Что "это же"? Вы же боретесь с "бесчеловечным оккупационным режимом", так?
– Шварц обвёл взглядом всех троих, но продолжил, обращаясь только к рыжему.
– - Так с чего он, этот режим, станет работать в белых перчатках?

Ты влез во все это сам и поэтому не рассчитывай, что твою честь кто-то пощадит. Я более чем уверен, что вас всех сделают кровавыми упырями. Сошедшими с ума террористами. В своих низменных целях не щадящими даже... А тут уже выбирайте сами. Кого всех жальче так называемым "народным массам"?

***

Кладбище городка было огромным. Шварц впервые попал в такое место. Раньше он конечно же видел аккуратные воинские захоронения, цивилизованные стены с урнами... Наконец, ритуальное развеивание праха над полями или морем. Но это было там, далеко-далеко...

Здесь же его обступили тысячи глаз варваров с выбитых на мраморе фотографий... Деревца, посаженные когда-то у могил, разрослись и превратили неухоженный погост в настоящий лес.

От обилия крестов, звезд и полумесяцев, множества дат и русских букв Шварцу стало жутко.

– - Как-то неправильно здесь, -- сказал он, озираясь. Ему казалось, что за ним следят со всех сторон.
– - Не пойму почему. Неаккуратно, что ли?

– - Это еще что!
– горько усмехнулась Катя.
– Раньше все было еще круче: каждая могила была огорожена. Кто во что горазд. Вплотную. Не пройти, если не знаешь как! Но потом охотники за металлом добрались и сюда. Видишь, многие памятники без табличек? Их тоже посрывали. Когда закончились оградки, столики и скамейки. Теперь остались только камни.

– - Но это старые даты смерти! Девяностые, нулевые, десятые, - сказал Шварц.
– - А ты говорила, что эпидемия началась...

– - Погоди, -- перебила его Катя.
– Мы еще не дошли.

После гужевой дороги, обозначающей видимо межквартальный проезд, сосны и березы сменились рябинами и декоративными ивами. Каменные плиты уже не стояли вертикально, а полностью или частично накрывали могилы. Живые когда-то люди смотрели в грязное безучастное небо.

"Видимо обычай сменился, - подумал Шварц, -- или так стало проще: не надо регулярно ухаживать, да и вандалы уже не смогут опрокинуть беззащитный памятник. Только разбить".

Он вспомнил то, что увидел несколько минут назад. Расколотый надвое гранитный обелиск с отсутствующей табличкой, изображением подводной лодки и надписью: "Генеральному конструктору изделия N3642" Александру Максимовичу Полетаеву. Там, где память -- смерти нет".

"Какое изделие?
– горько думал Шварц.
– Консервный нож? Пятое колесо в местной телеге? Какая разница! Кто это помнит? Все разрушено. Нет... Уж лучше прахом над морем".

***

Неожиданно стало светло: они вышли на большую поляну, даже просеку (высоко над головой еле слышно гудели серо-голубые провода, метрах в трехстах высилась опора ЛЭП). Здесь же, прямо на земле стоял огромный бетонный шар, обезображенный многочисленными нечитаемыми граффити.

Шварц вдруг вспомнил: на фоне таких шаров любили фотографироваться улыбающиеся вахтовики. Он видел подобные селфи много раз. Давно. Сразу после второй эпидемии. Он еще не понимал тогда, в чем прикол.

От шара за горизонт уходил десяток параллельных, грубо заваленных заросшей глиной, траншей, обозначенных кое-где жёлтыми с чёрным табличками.

– - Газопровод?
– - с надеждой спросил Шварц, уже догадываясь о страшном предназначении этих гигантских борозд.

– - Нет, -- сказала Катя.
– - Здесь лежит мой народ.