VACUUM HORRENDUM
Шрифт:
Македонцы его обманули? Допустим. Зачем? Это подождет.
Или корабль все-таки сгорел? Но кто сказал, что Клавдий Аттилий Паролон был на борту? Македонцы? Антинаварх Ипсилантиус? Этот выскочка вполне мог соврать. Аттилия увели… и отвели в трюм дециремы. Или просто на другую палубу. А пунийцам рассказали красивую сказку про сумасшедшего римлянина и его псевдонипонтийские обычаи.
Зачем? Двойная игра? Тройная игра? Аттилий — македонский агент? Ипсилантиус — римский шпион? Все может быть.
А если нет? Если Клав… Если Луций Аттилий говорит правду?
Но какова вероятность того,
А какова вероятность того, что он снова встретился с Клавдием Аттилием? Одному Баалу известно.
А этот… Флавий? Почему Гафни решила пристрелить его на месте? Почему он решил сделать то же самое? Они встречались раньше? Точно, шпионские дела. И этот Аттилий, Луций или Клавдий, тоже в этом замешан. Жаль, Гафни все еще без сознания. Она должна многое объяснить…
А трехглазые чужаки? Если Аттилий не соврал. Не они ли уничтожили «Лоно Астарты-2»? Или это сделал экипаж «Гордости Меркурия»? Но карфагенский звездолет отстреливался, и полученные повреждения заставили пирата — римского капера? — упасть на планету?
Слишком много вопросов и ни одного внятного ответа.
* * *
Не менее напряженная работа мысли совсем не отражалась на лице Клавдия Аттилия.
Неудачная ложь, но нужно продолжать. Правду сказать нельзя. Кто знает, как идет война; возможно, пунийцы уже давно заполучили секрет «Астроплана». А если нет — Карфаген не должен узнать этот секрет от него. К счастью, пунийцев всего двое, и один из них без сознания… Двое?!
— Простите, капитан, а что с вами случилось? Вы тоже потерпели крушение? И откуда вы знаете моего брата?
— Заткнись, — совсем невежливо оборвал его Замабал. — Помолчи. Мне надо подумать, — честно признался коварный пуниец. Но времени на размышления у него уже не оставалось.
— На этой планете что, сахаром намазано? — удивился Аттилий.
— Не думаете ли вы, что я попадусь в эту детскую ловушку? — спросил Замабал. Лже–геспериец пожал плечами и снова посмотрел в небо.
— Можете мне не верить, просто подождите немного.
Несколько секунд спустя пуниец услышал где-то над головой гудение, и на разбитый звездолет упала гигантская тень.
— Как минимум пеквурема, а то и вовсе беллакруксер, — заметил Аттилий. — Мать моя Венера! Да на всю Галактику едва наберется полсотни таких кораблей! Ваши друзья, саран? — спросил римлянин и тут же пожалел об этом.
— Никак нет, трибун. Между прочим, меня повысили в звании, — ответил Замабал с горькой улыбкой. Кажется, он получил ответ на один из своих вопросов. — И это нас вы называете лживым народом? Едва Отец Лжи получил свободу действий, он первым делом сотворил римлян.
Аттилий не ответил, только гордо выпрямился. Враги от него ничего не добьются. Если в небе висит карфагенский корабль, он заставит убить себя, прежде чем их прокрустаторы вытащат из него секретную информацию. Если же это нейтрал… Еще повоюем.
— Понимаю, это была военная хитрость, — кивнул равсаран. — Но это не значит, что наш
разговор окончен. Мы обязательно продолжим его.«Удивительная самонадеянность», — подумал римлянин. — «Неужели это все-таки пунийцы?»
— Если это не ваши, — сказал Аттилий вслух, — то может быть, они и подбили наши корабли?
— Скоро узнаем, — задумчиво отвечал коварный пуниец. В его голове один вариант сменял другой. Бежать? Куда? Как? Атомная граната? Плен? Челнок? Джунгли на том берегу? А если все-таки спасение? Умереть мы всегда успеем….
Гигантский звездолет немного покружил в небе, после чего сел на воду, примерно в трех милях от берега. Вскоре от него отделился амфибийный челнок, который через несколько минут приблизился к разбитому рапануйскому кораблю. Этот челнок был гораздо больше карфагенского, поэтому из него выбрались сразу девять–десять человек.
«Нет, не пунийцы. И не римляне. И не греки. Орк (Молох) меня побери, какое галактическое сообщество носит такую военную форму?!» — одновременно подумали бравые офицеры.
— Мы получили ваш сигнал и пришли на помощь, — сказал предводитель пришельцев на отвратительном, но более–менее грамотном койне. — Я андерцент Сибикон, Старнамарина Маркоманниа.
«Неудивительно, что я не сразу узнал эти черные мундиры. И откуда у этих северных варваров такой роскошный звездолет?! Ладно, потом разберемся. Пока будем считать их добрыми нейтралами», — одновременно решили капитаны, но Замабал заговорил первым.
— У нас раненный, требуется срочная помощь, — он указал на Гафни. Андерцент Сибикон кивнул и дал знак своим людям. Принцессу подхватили и потащили в челнок.
— А что с этим человеком? — один из пришельцев склонился над Флавием.
— Ему уже не поможешь, — на удивление единодушно откликнулись жертвы кораблекрушений.
— А что здесь вообще произошло? — поинтересовался маркоманнский офицер, обратив внимание на римского трибуна, все еще стоявшего на коленях.
— Этот сумасшедший пытался меня убить! — вскочил Аттилий, указывая на карфагенского капитана. — Если бы не вы, андерцент…
— Вот мерзавец, — покачал головой Замабал и опустил оружие.
— Вы бы представились, господа, — потребовал ничего не понимающий Сибикон.
— Военный трибун Клавдий Аттилий и так далее, — римлянин с вызовом покосился на Замабал. Тот снова покачал головой и назвал себя.
— Мы не участвуем в вашей… — начал было маркоманнский офицер, но Аттилий бесцеремонно оборвал его:
— Да–да–да, вы не участвуете в нашей войне, и вы на нее не подписывались, и вам на все наплевать — если бы вы знали, сколько раз я слышал эти слова за последние дни!!! Дальше что?!
Андерцент оставил его вспышку без внимания.
— Мы приглашаем вас на борт нашего корабля, где вы получите отдых, уход и почет, соответствующий вашему рангу. Затем мы постараемся… — маркоманн помедлил, — …высадить вас в ближайшем нейтральном порту, откуда вы сможете вернуться на свои планеты или попросить убежище. Разумеется, вам придется сдать оружие, — он покосился на пунийца, который все еще сжимал в правой руке нервобаллисту. — На борту нашего звездолета вы должны хранить перемирие. Повторяю, ваша война нас не касается.