Чтение онлайн

А в следующую секунду Валька увидел отца. Тот стоял в дальнем конце коридора и явно ждал - смотрел на Вальку.

Это было более чем странно. Сколько Валька помнил, отец в школу не заходил ни-когда (вот только после его, Вальки, драк, чтобы "морально поддержать сына", как он говорил), заходила мама, да и то - период визитов родителей "просто так" окончился классе в третьем.

– Па?
– удивлённо сказал Валька, больше для себя, быстрым шагом направляясь в сторо-ну отца. Хотел повторить то же громче, но отец резким жестом поднёс руку к губам и показал Вальке, чтобы тот шёл следом.

Недоумение мальчишки росло. Оно достигло крайних пределов,

когда вместо парад-ного хода отец привёл его даже не к чёрному, а к старой двери в нижних коридорах. Ва-лька и не знал даже, что дверь открывается!

Они вышли в школьный парк, который всё собирались "окультурить", но никак не доходили руки - и он стоял заброшенный, больше похожий на чудом перенесённый в город кусочек леса. На большой перемене тут любили играть все, но сейчас уроки были позади, царили пустота и тишина. Отец шагал по заброшенной аллее молча и целеустремленно. А в душе Вальки начало расти беспокойство.

Аллея привела к пролому в заборе, свежему, только что сделанному. Отец вылез пе-рвым, потом появилась его рука, вдёрнувшая Вальку в дыру. Снаружи стояла машина - не отцовская, какие-то допотопные "жигули". Валька, повинуясь отцовскому жесту, сел на заднее сиденье - и через секунду машина рванулась с места.

Отец молчал. Валька снова и снова порывался задать ему хотя бы вопрос, куда они едут, но каждый раз обрывал себя. Машина петляла переулками крутыми подъёмами,ти-хими улочками и пологими спусками - скоро Валька перестал ориентироваться. Он уже почти был готов сердито спросить, что происходит, когда отец резко свернул, остано-вил машину и показал на дверцу.

Они въехали в заброшенный двор через висящие на перекошенных петлях ворота и свернули за буйно разросшиеся сиреневые кусты. От сладковатого запаха кружилась го-лова. За этими буйно цветущими зарослями виднелся дом - без стёкол, с просевшей кры-шей и крыльцом из серых досок.

Отец сел на какую-то колоду, лежавшую среди кустов. Похлопал ладонью рядом с собой и сказал:

– Нам надо поговорить. Может быть...
– лицо Сергея Степановича дёрнулось, голос дрогнул, - в последний раз, Валентин.

– Что это значит?
– тихо спросил Валька, садясь рядом. Его всё больше и больше охва-тывало опять ранее совсем незнакомое чувство страха.
– Что-то с мамой? Па, скажи!

– Пока ничего, - с явным усилием сказал отец.
– Но, может статься, ты и её больше не увидишь... сядь, Валя, - неожиданно мягко попросил отец, потому что Валька вскочил.
– Сядь. И послушай.

Валька сел, тяжело дыша. Он мгновенно взмок и понял это с отвращением - ощу-

28.

щение прилипшей к спине рубашки было противным. Отец смотрел прямо перед собой,

потом заговорил:

– Понимаешь, Валентин... вся жизнь, которую ты знаешь наша, твоя - всё неправда.

Валька промолчал. На секунду ему показалось, что сейчас отец скажет что-то, как из глупого фильма: ты не наш сын, а теперь нашлись твои настоящие родители... или что-то вроде этого. Кажется, Сергей Степанович ожидал вопросов, но, видя, что сын молчит выжидающе, продолжал:

– Я никогда от тебя ничего не скрывал. Ты знаешь, как мы разбогатели.

– Да, - кивнул Валька.
– Я знаю. Но ты же так много делаешь хорошего теперь. И время было такое...

– В том-то всё и дело, - Сергей Степанович положил тяжёлые кулаки на колени, обтя-нутые английскими брюками.
– Это довольно типично для нашей среды - мне всё время было стыдно. Пока шёл период первичного накопления...
– Сергей Степанович усмехнулся, - нет,

тогда не было. Мы мочили и трясли друг друга и разную сволочь, я и сейчас не ощу-щаю никакой вины... Но где-то в конце 90-х я как будто на поверхность вынырнул. У нас уже всё было... и был ты. Я решил помогать людям.

– Ты и помогаешь, - недоумённо перебил Валька. Сергей Степанович сделал досадливый жест:

– Я не о том... Мы с друзьями организовали... фонд. Фонд Дальних Перспектив, как у Хайнлайна. Не для развоза пиццы и секонд-хенда по приютам, не для протезирования ин-валидов войн, хотя всё это нужные дела... Мы стали вкладывать деньги в вещи, которые могли изменить будущее России. Честное слово, Валентин, мы думали не о себе. И уже тогда вдруг начали ощущать, что нам сопротивляются. Никто конкретно, а...
– Сергей Степанович поморщился.
– Как бы система. Понимаешь? На пиццу она была согласна. Но вещи действительно значимые хоронили на корню. Я не буду тебе рассказывать под-робно. Незачем. Когда мы поняли,что официально ничего не сделать,то стали снабжать деньгами - большими деньгами!
– и нашими разработками отдельных людей и организа-ции определённого толка. Ты слышал. По телевизору такие организации называют "фа-шистскими", но можешь мне поверить - нигде нет таких честных и искренних людей, думающих о России, как там... Мы делали это очень осторожно, опыт у нас был. Но ме-сяц назад где-то прокололись. Людей с таким бизнесом, как у нас, при желании всегда можно на чём-то поймать, как ни отмывайся от прошлого. Скорее всего, сегодня вече-ром нас с матерью арестуют. Пока не знаю, за что. Но почти уверен - арестуют.

– Папа?!
– Валька вскочил. Сергей Степанович силой посадил его:

– Молчи и слушай. Это не наезд, Валя. Это не разборка образца 90-х. Этого я никогда не боялся, и ты знаешь - у меня и сейчас достаточно людей, чтобы никто и не пытался со мной проделывать такие вещи. Это даже не затея нашего государства. От него я бы откупился, как откупался не раз. Но тут речь идёт о таких деньгах и такой силе, что я перед нею - ничто.

По спине Вальки пробежал холодок. Он неверяще смотрел на отца. Сергей Степа-нович потрепал сына по волосам:

– Не нравится мне всё-таки, что ты такие носишь... Чёртов Деларош... Помнишь, год назад ты читал книжку Кропилина - "Голубятня среди одуванчиков"?
– Валька непони-мающе кивнул.
– Я её тоже читал в детстве... Так вот. Люди, Которые Велят– не выдумка, - Сергей Степанович приблизил лицо к лицу сына, и Валька с ужасом понял, что отец не шутит. Ему захотелось лечь на траву и уснуть. Чтобы проснуться - и всё было, как всегда. Но он понимал - не будет. И слушал, прикусив щёку изнутри.
– Они не глиня-ные, к сожалению. Их не убьёшь мячиком. И они страшнее и могущественней, чем в кни-жке. Я знал это, когда начинал бороться. Я просто не мог по-другому. Ведь я...
– Сергей Степанович неожиданно улыбнулся.
– Я, как ни крути, родился в СССР. А эта страна дольше всех сопротивлялась Тем, Которые Велят. Может быть, ты услышишь про ме-

29.

ня и про маму ужасные вещи. Не верь. Мы любили нашу страну. И хотели, чтобы жил и

был счастлив наш народ. За это нас будут судить; всё остальное - слова. Знай это.

– Папа, - прошептал Валька.
– Ты так страшно... я хочу к маме, хотя бы поговорить...

– Нельзя, - покачал головой мужчина и на миг прижал к себе мальчика.
– Слушай даль-ше. Сперва я хотел отправить тебя в Светлояр. Ты не знаешь, где это, да теперь и не-важно - поздно, слишком далеко. Тебя схватят.