В воздухе - ’яки’
Шрифт:
— Вчера почти с того света вернулся твой друг Иван Зюзь, а сегодня ты. Молодец, Машкин! — сказал начальник строевого отделения и кадров капитан Денис Давыдович Дмитриенко. — Вовремя вернулся, а то на тебя извещение о гибели оформлено, сегодня хотели отправить. Ну а сейчас иди отдыхай, намучился, поди.
И Машкин усталой походкой пошел в свою "резиденцию". Двое суток он пропал, а на третьи, как ни в чем не бывало, по-прежнему полетел с нами.
Спасая командира
Этот случай произошел в один из февральских дней 1945 года, когда
Дольше всех над попавшим в беду летчиком кружил его ведомый младший лейтенант Виктор Михеев. Выпустив последние снаряды и патроны по гитлеровцам, он развернулся в сторону аэродрома, качнул своему командиру крыльями, как бы давая понять: "Подержись, друг, я вернусь скоро!"
Вражеские солдаты видели, что нашему летчику деваться некуда, и не торопились с ним расправиться. Долгалев же думал иначе — верил, что товарищи его выручат, что не удастся гитлеровцам захватить его. Он поджег самолет, перезарядил пистолет и залег за ледяной выступ в готовности оказать сопротивление врагу.
Вернувшись на свой аэродром, Михеев доложил о случившемся и попросил разрешения слетать на выручку командира.
— Дайте мне По-2, и через час я вместе с Сергеем буду дома, уговаривал он командира полка.
Тот, явно волнуясь, непрерывно ходил по комнате. Присутствующие молчали. Да и что можно было сказать, посоветовать? Наконец командир полка остановился против Михеева.
— В данном случае я не могу тебе приказать, просто не имею права. Но согласие на свой страх и риск даю. Бери связной По-2 и лети! Ребята тебя прикроют с воздуха.
Виктор пулей выскочил из штабного помещения к самолету. Он так же, как и все мы, хорошо понимал, что полет в тыл врага на тихоходном "кукурузнике", да еще днем, с посадкой на лед, где его могут забросать гранатами, — дело очень и очень рискованное. Но коль командир, боевой друг в беде, медлить нельзя, надо рисковать. С такими мыслями Михеев поднялся в воздух.
Командир полка о случившемся доложил генералу Захарову. Затем вызвал заместителя командира эскадрильи Василия Зверева и поставил ему задачу:
— Вылетишь со своей четверкой через тридцать минут, прикроешь посадку и взлет Михеева с Долгалевым до входа их самолета в облака. Ну и, конечно, до нашего аэродрома проводишь.
Погода в тот день выдалась пасмурная. Высота облачности не превышала 200–400 метров. Михеев старался лететь в облаках, изредка выныривая из них для ориентировки. "Как ты там, Сергей? Подержись еще немножко, я лечу к тебе", — думал летчик. Мысль о том, что он летит на выручку командиру, придавала ему смелости. Михеев выжимал из " кукурузника" все возможное.
Хотя маршрут был знаком, не так-то просто вывести машину в нужную точку, чтобы отыскать с высоты фигуру одинокого человека среди льдов. К тому же следы от
сгоревшего самолета могли затянуться водой, да и Сергей вряд ли на месте остался, отбиваясь от наседавших гитлеровцев. А может быть, Долгалев уже убит в перестрелке?Все это не давало покоя Михееву, и он то и дело выныривал из облаков, чтобы лучше рассмотреть льды Фришес-Хаффа.
Как и приказал командир полка, четверка Зверева в расчетное время вышла на цель. Летчики довольно быстро обнаружили дымящиеся остатки самолета и самого Долгалева, отстреливавшегося от фашистов. Четверка Зверева, снизившись, обстреляла немцев. Противник рассыпался, многие вражеские солдаты поспешили назад, к своему берегу. Хорошо бы "кукурузнику" сейчас сесть, но он все еще где-то летал в облаках. Вместо него вынырнули 6 "мессеров". Зверев повел свое звено в атаку. Вероятно, фашистские летчики не ждали такой встречи здесь и, не приняв боя, ушли в облака.
В это время появился михеевский По-2. Он сделал небольшой круг и мягко опустился на лед, стараясь подрулить поближе к Долгалеву. А тот уже бежал навстречу. Как только они поравнялись, Сергей, поднятый неведомой силой, вскочил в заднюю кабину, и По-2 тут же взлетел. Все это происходило на глазах у гитлеровцев.
Звено Зверева надежно прикрывало "кукурузник". Он набрал высоту и скрылся в облаках.
Весь личный состав следил за этим дерзким полетом. Командир дивизии специально прилетел на аэродром полка. Все волновались, переживали. И было отчего. Ведь человек целым и невредимым выбрался из звериной пасти!
— "Девятка", "Девятка", как там у вас? — то и дело запрашивали по радио с командного пункта.
— Все нормально, встреч нет, идем домой, — отвечал Зверев.
— Смотрите, чтобы в целости и сохранности доставили Долгалева! — не выдержал генерал Захаров, вмешавшись в радиоразговор.
— Все нормально, — повторил Зверев. — Михеев идет своим курсом, мы прикрываем.
И все же поволноваться пришлось. У наших истребителей уже было на исходе горючее. Им разрешили произвести посадку. Вскоре звено Зверева было на своем аэродроме. Теперь все с нетерпением ждали По-2 с Михеевым и Долгалевым. Но прошло полчаса, час, а его нет.
— Может, сбили, пока Яки садились? — предположил кто-то.
— Не такой Михеев растяпа, чтобы его после всей перипетии можно было ухлопать, — возразили товарищи.
Командир полка все чаще поглядывал на часы, а затем с едва уловимой укоризной бросил взгляд на Василия Зверева. Тот, потупя взор, стоял рядом. "Как же так? Что могло случиться?" — в растерянности думал он. И, наконец, не выдержав томительного ожидания, обратился к командиру:
— Разрешите снова подняться в воздух.
— Нет необходимости, поздно, — тихо сказал командир полка. — Если сбили, ты ничем не поможешь… А может, в облаках заблудился? Там дорогу спросить не у кого.
Томительно тянулось время. Вдруг раздалось стрекотание "кукурузника", и над аэродромом выскочил из облаков легкий двукрылый самолет. Качнув крыльями, мол, все в порядке, По-2 сделал круг и зашел на посадочную полосу. Навстречу ему бежали летчики, техники, мотористы, оружейники. Самолет сделал небольшую пробежку и замер у края поля. Улыбающихся Михеева и Долгалева на руках вытащили на землю.