Чтение онлайн

– Ты чего, Тимоха, в словах моих сомневаешься? Хочешь во всех смертных грехах обвинить?

– Почему же во всех… Только в провале переговоров.

Вены на шее Михася вздулись толстыми канатами, а сам он, внезапно побагровев, заорал:

– Ах ты ж щукин сын… вздумал перед атаманом в наихудшем свете выставить?! Лавры Михася Черного покоя не дают?! На мое место метишь?

Брызги слюны фонтаном разлетелись в разные стороны, но Тимофей и бровью не повел. Захрустел взятым со стола огурчиком, после чего предположил:

– Вот ты говоришь, на твое место мечу… А где оно, твое место?

За столом с честным народом или в грязи рядом со шлюхами?

– Ах ты ж…, - разгневанный Михась вскочил с места. Ладонь заместо ножа ухватилась за ложку, однако это не показалось чем-то смешным или забавный. Ровно, как и перекошенное от гнева лицо. Колюще-режущих предметов на столе имелось в достатке, поэтому случившееся недоразумение легко можно было исправить. Понимал это я, понимали и остальные.

От расслабленной позы Тимофея не осталось и следа. Секунду назад он похрустывал огурчиком и вот уже рука тянется к висевшему на поясе ножу.

– Сидеть! – рявкнул вдруг атаман. И так приложился кулаком по столу, что из ближайшей тарелки плеснули щи. Михась был вынужден вернутся на место, а Тимофей вновь взялся за огурец. Насадил маринад на вилку и как ни в чем не бывало принялся хрустеть.

– Значит так, казачки… говорить буду я, а вы сидите и слушаете, - атаман обвел взглядом присутствующих и остановился на охочем до шуток казаке.
– Начнем с тебя… Давно ли заслужил право сидеть с атаманом за одним столом? Или забыл, как в урядниках бегал, звался Тимохою и к девкам беспутным лазил через забор? Так я быстро напомню… Как говорится в священном писании: одной рукой милости раздаю, другой забираю. Запомни это крепко-накрепко и не забывай… Теперь что касаемо тебя, - тяжелый взгляд опустился на Михася. – Потрудись-ка объяснить, зачем я тебя на встречу отправлял? С какой целью к стригунам поехал?

– Атаман, может не следует при посторонних?
– Михась покосился в мою сторону.

– Говори, дозволяю.

– Беспошлинная торговля на центральной площади, - пробубнил казак себе под нос. Встречаться взглядом с атаманом он отчего-то не решался, хотя тот и был сейчас похож на заботливого отца.

– Продолжай.

– Да чего там продолжать. Овощные лавки на южном выходе не должны облагаться налогом, взамен этого мы обязуемся поставлять табаку с накруткой не более трех процентов от первоначальной цены.

– И каков результат?

– Я начал торговаться с семи, как и было велено. Они сбили до пяти, но взамен особо обговорили выходные дни. Дескать народу в воскресенье много, торговля идет бойко, без уплаты за место никак нельзя. Я опустился до четырех, но их и это не устроило. Ты же знаешь Кичу – он свой барыш никогда не упустит.

– И каков конечный результат?
– перебил атаман.

– Ну это…, - Михась замялся, пытаясь собраться с мыслями. Губы зашлепали по воздуху, словно у карася, выкинутого на берег.

– И? – продолжил давить Малага.

– Атаман, я уже базарил за их позицию.

– Базарить будешь на рынке, а перед командиром доклад держать. Где результат, Мишаня? Я тебя зачем туда посылал, а? Чтобы ты пьяный за шлюхами бегал и в грязи валялся распоследней свиньей? Что за херня творится, Миша?! Или забыл, как фуфел тебе чистил? Видать не пошла

впрок наука, раз за прежнее взялся.

– Атаман, там этой водки было пару бутылок.

– А тебе, Мишенька большего и не надо, чтобы перед уважаемыми людьми лицом в грязь упасть. Причем натуральным образом.

– Все было на мази, атаман! Богом клянусь… Этот гаденыш все испортил, если бы не он…, - в горле говорившего забулькало от злости. Он зашарил по комнате выпученными глазами, пытаясь отыскать главного виновника всех бед. А я вот он - стою прямо по центру. Рад-радёшенек убежать, да только куда? Во двор, где караулит цепной пес?

– Ты на пацаненка напраслину не возводи. В том его вины нет, что ты стаканами водку глушил и по улице в одних трусах бегал. А раз так, то и ответ держать не ему. Коллектив за тебя поручился, доверил высокую должность, а ты на коллектив хер положил? Так получается?

– Атаман, я…

– Подвел ты меня, Мишаня… ох как подвел. Не справился с ролью ближника, потому возвращайся-ка откуда пришел. Будешь местную гопоту по подворотням гонять, оброк с торговых лавок собирать и за порядком следить. Уж на это занятие твоих мозгов хватит? Не всё чай пропил?

– Я порешу вопрос, атаман. Дай только сроку, всё будет… Я из кожи вылезу, но результата добьюсь - богом клянусь!
– затараторил казак.

– Ты Мишенька, Всевышнего не приплетай. Он к случившемуся никаким боком не причастен.

– Да я клянусь, атаман! Чем хочешь, клянусь… Этот крысеныш - шпингалет уличный, если бы не он…, - зарычал Михась.

От представившегося зрелища стало не по себе. Уж больно страшен был казак, на манер хищника оскаливший зубы. Я попытался отступить, но уперся в стоящего позади Федора.

– Иди-ка ты прогуляйся, Миша. Охолонись на свежем воздухе, - вступил в разговор еще один из сидевших за столом – здоровенный дядька с круглой словно яйцо головой. Он до поры до времени отмалчивался, предпочитая крутить в пальцах незажжённую сигарету. Постукивал ею по краю стола, то и дело подносил к испещренному прожилками носу.

Михась оглядел присутствующих в поисках поддержки. Не забыл и про Федю, стоящего за моей спиной. Ответом было молчание.

– Ладно, - произнес он наконец. Отбросил ложку, и та с жалобным звяканьем покатилась по столу.

– Ладно, - повторил он снова. Опершись о край стола, тяжело поднялся. Бросил на меня многообещающий взгляд, и зашагал к выходу. Не забыл про лежащую на полу куртку - пнул с яростью, словно мешающегося под ногами пса и только после этого вышел наружу.

Присутствующие как ни в чем не бывало, взялись за еду. Комнату наполнил перестук ложек, да звуки смачного прихлёбывания.

Первым обо мне вспомнил острый на язык казак. Тот самый Тимофей, что хрустел огурчиками и поддразнивал Михася. Обернувшись, он уставился на меня удивленным взглядом.

– А ты чего на пороге застыл? Щи сами себя не нальют.

Я сделал первый шаг и остановился. От осознания того, что передо мною сидит сам Малага с ближниками, становилось боязненно.

– Робкий он какой-то, - заметил яйцеголовый казак.

– Будет тебе, Дыня. Или беспризорников никогда не встречал? У них на всех один взгляд, будто у загнанных в угол волчат.