Чтение онлайн

— Можно, можно. А картинки что стоютъ?

— Да теперь он дешевы… Теперь он на желатиновой бумаг есть, такъ копекъ по десяти, по пятнадцати…

— Я вамъ сотню выпишу, даже дв сотни, назовите только сюжёты… содержаніе картинъ…

— Благодарю васъ… Я вамъ составлю списочекъ… Составлю и занесу… Вдь вы сюда, какъ у насъ говорятъ на сел, мсяца на два пріхали? — спросилъ учитель Сухумова.

— Это будетъ зависть отъ обстоятельствъ и отъ моего здоровья… Я сюда лчиться пріхалъ, лчиться воздухомъ… Очень можетъ быть, что я и на лто здсь останусь.

— Вотъ лтомъ-то здсь лучше! — подхватилъ учитель. — Лтомъ можно

запасаться здоровьемъ и поправляться. А зимой, какая ужъ здсь поправка!

Онъ махнулъ рукой.

Сухумовъ сталъ прощаться и приглашалъ учителя навстить его какъ-нибудь вечеркомъ.

— Благодарю васъ. Списочекъ картинкамъ составлю, такъ зайду. Непремнно зайду, — отвчалъ учитель и прибавилъ:- А теперь ко мн милости прошу на перепутье стаканчикъ чайку выпить и посмотрть мою убогую хату. Все-таки посмотрите, какъ сельскій учитель живетъ. Хоть на четверть часика…

— Я съ удовольствіемъ… — заговорилъ Сухумовъ.

Учитель вывелъ его въ прихожую и провелъ къ себ въ квартиру.

Пришлось идти черезъ кухню. На Сухумова пахнуло тепломъ и чадомъ. На плит что-то кипло и жарилось. Пахло щами, пригорлымъ лукомъ съ мясомъ. Вступили въ комнатку съ мягкой разнокалиберной мебелью, съ блымъ нитянымъ вязаньемъ на спинкахъ стульевъ и кисейными занавсками на окнахъ.

— Глашенька! Я къ теб съ гостемъ… — началъ учитель. — Нашъ помщикъ Леонидъ Платонычъ Сухумовъ длаетъ намъ честь своимъ посщеніемъ…

Изъ слдующей комнаты показалась молодая женщина, жена учителя, худенькая брюнетка съ вострымъ носомъ, въ срой суконной блуз и въ ситцевомъ передник. А за ней виднлась Раиса, племянница отца Рафаила Тиховздохова.

Сухумовъ поразился, какъ Раиса попала сюда и въ то же время вспыхнулъ отъ удовольствія. Попятилась нсколько отъ удивленія и Раиса при вид Сухумова гостемъ учителя.

— Вы какъ здсь? — невольно вырвалось у Cyxyмова при вид Раисы, посл того, какъ онъ отрекомендовался жен учителя.

— Такъ-же, какъ и вы, — бойко отвчала Раиса. — Въ гости къ Глафир Гавриловн пришла.

Сухумовъ дружески подалъ ей руку и сказалъ:

— Не ожидалъ васъ здсь встртить. — Я пріхалъ сюда училище посмотрть и вотъ познакомился съ Иваномъ Иванычемъ.

— А я пришла за рисункомъ для вышивки къ Глафир Гавриловн.

Вс сли въ комнат съ мягкой мебелью. Она-же, очевидно, была и столовою, такъ какъ посреди ея стоялъ столъ съ висвшей надъ нимъ лампой, а въ углу помщался маленькій шкафчикъ, изъ-за стекла котораго, выглядывала посуда на полк. Шкафчикъ былъ самодльный, сплошь оклеенный въ рисунокъ почтовыми марками, отчего при первомъ взгляд онъ казался мраморнымъ. Сухумовъ тотчасъ-же обратилъ вниманіе на шкафчикъ. Учитель замтилъ это и похвастался:

— Работа жены. Марки сначала собирала, повсюду выпрашивала, а потомъ оклеила. То-есть самый шкафчикъ-то я смастерилъ на лтнихъ столярныхъ курсахъ. Лтомъ у насъ въ узд столярные и переплетные курсы были для учащихъ, — пояснилъ онъ. — Да и вообще курсы ручныхъ работъ. Преподавалось и плетеніе корзинокъ, дланіе коробокъ… А надъ оклейкой шкапа жена много потрудилась.

— Очень кропотливая работа. Я дивлюсь терпнію, — похвалилъ шкафъ Сухумовъ.

— О, Глафира Гавриловна у насъ великая искусница! — воскликнула Раиса. — Она у насъ на вс руки. Она въ прошломъ лт дяденьк отцу Рафаилу

такъ хорошо вымыла, вычистила и выгладила соломенную шляпу, что шляпа заново стала.

— Глашенька! Чайку господину Сухумову… Я ихъ чайку откушать пригласилъ, — визгливымъ теноркомъ отдавалъ жен приказъ учитель. — Поставь скорй самоваръ.

Но Сухумовъ остановилъ его.

— Послушайте… Не надо чаю… Я боюсь простудиться посл чаю на мороз, - сказалъ онъ. — Лучше я такъ посижу… Посижу и выкурю папироску, если позволите.

— Пожалуйста… Сдлайте одолженіе… Глашенька, спички!.. Но отчего-же вы чаю-то?.. Можетъ быть вы кофейку хотите…

— Нтъ, и за кофе спасибо… Вдь я больной… Я лчусь… Мн чай и кофе запрещены на время…

— Да, да… Мы видли, какъ докторъ Кладбищенскій прозжалъ къ вамъ. Онъ и жену мою лчилъ отъ воспаленія легкихъ и выпользовалъ. А ужъ какъ она была плоха! Кладбищенскій очень хорошій докторъ, — говорилъ учитель и опять спросилъ:- Такъ чмъ-же васъ угощать? Молока не прикажете-ли?

— И молоко теперь не время. Боюсь озябнуть, — улыбнулся Сухумовъ. — Молоко я пью парное, пью утромъ. Хотя не особенно оно мн нравится, но пью…

— Какой вы несговорчивый! — вставила свое слово Раиса, свтло взглянувъ на Сухумова и покачала головой. — А вотъ дяденька, нашъ отецъ Рафаилъ, такъ онъ можетъ чай пить сколько угодно.

Закурилъ папироску Сухумовъ, закурилъ и учитель.

— Такъ вотъ какъ мы живемъ… — сказалъ онъ Сухумову. — Здсь чистая комната и столовая, тамъ наша спальня и мой кабинетъ, — указалъ онъ на открытую дверь въ сосднюю комнату, гд виднлись дв кровати рядомъ, полузаставленныя ширмами, оклеенными тоже въ узоръ картинками изъ иллюстрированныхъ журналовъ. — Тоже работа жены, — прибавилъ онъ. — Изъ кухни есть еще дв комнаты, такъ тамъ живетъ учительница нашего женскаго училища. Она одинокая и у насъ столуется. Мы плебеи, мы изъ простого народа, намъ что! А вотъ она, эта учительница, генеральская дочка… Генеральская дочка, а вотъ пошла-же на двадцать пять рублей въ мсяцъ жалованья!

Вскор пришла и учительница сельской школы Варвара Захаровна Хоботова. Это была очень некрасивая пожилая двица въ черномъ плать, стриженая, въ очкахъ, морщинистая, желтая, съ кривыми зубами и говорившая густымъ контральто.

Учитель Ивановъ отрекомендовалъ ее Сухумову.

— Вы земецъ? — рзко спросила она его.

— Нтъ. Прізжій… здшній помщикъ, — отвчалъ Сухумовъ.

— Ну, то-то, А то я вамъ хотла пожаловаться на земскіе порядки. Ассигновано двадцать пять рублей въ годъ на рукодліе, то-есть на матеріалъ для рукодлія, а не выдаютъ… Говорятъ: денегъ нтъ. Въ лтніе мсяцы общаются выдать, а лтомъ у меня и классовъ нтъ. Вы къ намъ прямо изъ Петербурга?

— Изъ Петербурга, — сказалъ Сухумовъ.

— Кикиморова знаете? Онъ въ Петербург видное мсто занимаетъ.

— Я не знакомъ, но слышалъ объ немъ.

— Такъ вотъ это братъ мой двоюродный… Но у насъ съ нимъ всякія связи порваны. Устала… Словно щебень на шоссейной дорог била, а вдь на самомъ дл только пять часовъ съ глупыми двочками провозилась. Пойду къ себ отдохнутъ немного передъ обдомъ.

Она отворила дверь въ кухню, и держась заручку двери, спросила:

— Вы, господинъ Сухумовъ, журналовъ толстыхъ и книгъ не привезли-ли съ собой? Нельзя-ли отъ васъ чтеніемъ попользоваться? Ршительно здсь негд выпросить что-нибудь почитать.