В ожидании Романа
Шрифт:
День выдался по-осеннему прохладный, ветреный. Хорошо хоть без дождя... Даша прошлась по смотровой площадке, посмотрела на город, готовый укутаться в сумерки... Красивый город Москва! Любимый город! Лучший город на свете! Хотя можно подумать, она другие видела. Не очень-то случалось ей путешествовать в жизни, немногие места она успела посмотреть. Но все равно ей казалось, что, сколько бы она ни ездила по миру, Москва осталась бы самым любимым местом на земле. Это как... как любовь к собственному ребенку. У него могут быть неровные зубки или ушки лопушком... Может быть далеко не ангельский
Даша нашла свободную лавочку, чуть поодаль, в аллее. Здесь и людей поменьше, и ветер потише. Присела, закуталась в шаль... Позвонила домой, сказала, что чуть задержится... Посидела с полчасика, повспоминала свою жизнь. Как будто книгу пролистала: том первый, глава первая. Первое посещение университета. Знакомство со Степаном. Глава вторая. Начало романа. Глава третья. Поступление. Ну, и так далее. Сначала вспоминать было приятно. Улыбчивый Степан. Она сама – молодая, задорная, порхающая. Все вокруг, казалось, дышало счастьем и беззаботностью... А потом началось! Дальше вспоминать не хотелось. И она пропускала целые главы и даже тома своего жизненного романа.
Сидела так и сама не заметила, как задремала. Вечер по-хозяйски занимал окружающее пространство: становилось темнее, прохладнее. Но Даша как-то пригрелась, закрыла глаза и провалилась в дрему. То ли от усталости, то ли от воздуха, то ли от того и от другого вместе... И приснился ей сон. Спокойный вроде бы, безликий, неподвижный как будто. И ничего страшного в нем не было, ничего пугающего. Но как только открыла Даша глаза, так сразу и поняла: сон плохой. А приснился ей новый деревянный дом. Только-только построенный. Без отделки внутри, без мебели. Голые деревянные стены. И стул посреди пустого дома. А на стуле сидит Степан. В хорошем костюме, аккуратный такой, красивый. И короткие свои волосы седые тонкой расческой причесывает. Там и причесывать-то нечего: короткий «ежик». А он все старается, чтоб волосок к волоску. И никого рядом с ним. Тихий, спокойный сон.
Даша почувствовала: к смерти! Тьфу-тьфу-тьфу. Господи! Это же не ночью приснилось. Это не считается. Достала телефон. Набрала номер мужа. «Абонент временно недоступен». Позвонила сыновьям, спросила, нет ли новостей от отца. Пашка как-то замялся:
–?Да нет вроде, мам!
–?Паша, сынок! – взмолилась Даша. – Если что-то знаешь, скажи!
–?Мам, я не могу.
–?Чего не можешь?
–?Ну... не могу сказать...
–?Почему? Ты что-то знаешь? Есть новости? Звонил отец? Когда?
–?Мам, да все нормально. Не волнуйся ты так. Сама-то где? Приезжай скорей!
–?Паша, я уже еду. Сейчас машину поймаю и минут через двадцать—тридцать буду.
–?Вот и хорошо! Мы тебя ждем. Стол накрыли. Надо же твой день рождения отметить!
–?Паш... я сон нехороший видела. Скажи мне, звонил отец?
Сын тяжело вздохнул, сожалея, что ему приходится выдавать чужой секрет, но, чувствуя напряжение в голосе матери, все же признался:
–?Да звонил он, звонил!
–?Когда?
–?Утром еще...
–?Что говорил?
–?Все нормально. Как обычно.
–?Ну, тогда хорошо... Только все
равно тревожно почему-то...–?Знаешь, – Паша замялся, – он говорил, что сюрприз тебе какой-то хочет сделать. И просил ничего не говорить. Я обещал, а ты меня заставляешь нарушить обещание.
–?Ой, сынок! Уж и не знаю, какой там у него сюрприз, только неспокойно мне. Ты вот что... Пока я буду до дома добираться, постарайся поговорить с ним. Или... может, еще чьи-то телефоны у нас записаны... Ну, из тех мужиков, что вместе с ним...
–?Ладно, мам! Попробую. Ты сама давай побыстрей возвращайся. Мы ждем тебя!
–?Хорошо, хорошо! Уже еду.
И Даша быстрым шагом направилась в сторону шоссе ловить попутку.
Дома Даше удалось выведать у сына подробности утреннего разговора с отцом. Оказывается, тот звонил из поезда, по дороге в Москву.
–?Как в Москву? У него же контракт до конца октября.
–?Ну, я ж говорю: сюрприз он какой-то готовил. Говорил, дата у вас важная.
–?Неужели помнит?
Даша так лучезарно заулыбалась, что сыновья невольно залюбовались ею. Она будто помолодела в одну секунду чуть ли не на десять лет.
–?Мам, – теперь уже заволновался Яша, – а по времени он уже должен быть здесь.
–?Да? Что? Почему ты так думаешь?
–?Ну, он говорил, что к вечеру... А уже десятый час.
–?Давай позвоним, уточним. Где справочник? Какой вокзал? Ах, да, я же сама его провожала.
Руки не слушались. Даша несколько раз набирала номер. То неправильно, то занято, то не отвечают...
–?Яша! Попробуй ты, сынок! И что это я так волнуюсь?..
Когда Яша дозвонился и поинтересовался прибытием поезда из Минеральных Вод, то почему-то очень долго ждал ответа. Потом ему что-то отвечали, а он молчал, не переспрашивая и не задавая никаких вопросов. А когда положил трубку, кое-как смог выдавить из себя:
–?Ничего не понял!
–?Что, Яша? Что тебе ответили?
Глядя на его резко побледневшее лицо, Даша закричала:
–?Поезд пришел? Или опаздывает?
Яша, игнорируя последний вопрос, бросился к телевизору. Шли последние новости.
«Теракт на железной дороге. В результате взрыва несколько вагонов поезда „Минеральные Воды – Москва“ сошли с рельсов. Количество жертв уточняется. Имеются раненые. Родственников просят обращаться по телефону...»
Телефон они записать не успели. Сидели перед телевизором обалдевшие и молчали. Давно уже кончились новости, прошел блок рекламы, информация о погоде, а они – все трое – сидели, не в силах двинуться с места или заговорить.
Потом Паша поднялся, пошел в кухню, покопался в аптечке, нашел какое-то успокоительное, налил в чашку воды и принес матери... Она безмолвно выпила, даже не поинтересовавшись, что это. Отдала сыну пустую чашку и обреченно произнесла:
–?Вот и все!
–?Мам, да погоди ты! Ничего еще не ясно!
–?Да я не об отце. Вернее, не только о нем. Он сильный. Я хочу верить, что с ним все в порядке. Я о любви.
–?О какой любви, мам?!
–?О любви нашей неправильной! Ведь смотрите, что получается: всё против нас! Он же хотел как лучше. Сюрприз! Свидание неожиданное! Выбил себе увольнение. И что?! Что?! – Она начала повышать голос.
–?Мам, да ладно тебе! Тут такое... А она о любви о какой-то! – Яша с осуждением посмотрел на мать.