В объятиях врага 2
Шрифт:
– Я задержана? – перебиваю его. Мне это надоело. Я хочу уйти. Вместе с Вовой.
– Нет. Но пока отпустить я вас не могу. И настоятельно рекомендую помочь следствию.
– Хорошо, – отвечаю сквозь зубы, понимая, что, если я начну сопротивляться, сделаю только хуже себе и Вове.
Проходит около получаса. Мужчина занимается своими делами, а я тупо смотрю в окно. Мне нечем заняться. Только думать. Думать о том, как я могла попасть в такую абсурдную ситуацию, где каждое следующее решение хуже предыдущего. Где каждое следующее действие провоцирует ещё больший снежный ком неудач. Где за неудачами невозможно разглядеть
Ожидание даётся очень тяжело, так как я понимаю, что в это самое время Вова страдает. Я знаю, что он сильный. Я знаю, что он никогда не покажет, насколько ему больно. Но это не меняет того факта, что он сейчас страдает. И, возможно, думает, что именно в это время я сдаю его… Рассказываю обо всём, чему я стала невольным свидетелем. Неужели он думает, что я на такое способна? К черту мою цель. Мне наплевать, ведь она не принесла мне ни облегчения, ни исцеления для души. Месть больше не имеет значения. Я всего лишь хочу, чтобы Вова остался цел: и телом, и душой. Чтобы он справился с болью, которую ему пришлось пережить ради меня и из-за меня. Я готова зализывать его раны столько, сколько будет необходимо.
Глава 6
Открывается дверь. Без стука заходит статный мужчина лет пятидесяти. В военной форме, с наградами – я в этом не очень разбираюсь, но понимаю, что это и есть тот самый «Генерал». Он окидывает внимательным взглядом сначала меня, словно пытаясь просканировать на ментальном уровне, затем смотрит на мужчину напротив меня. Смотрит так, что мне становится страшно. Так смотрят на тех, кого считают ни к чему не пригодным ничтожеством. Мужчина молча встаёт и уходит, подчиняясь безмолвному приказу, оставив меня с Генералом один на один.
– Вероника, правильно? – спрашивает Генерал, усаживаясь в кресло напротив меня. Я молчу. Какой смысл отвечать, если он и так знает. Мужчина ставит локти на стол и сплетает пальцы между собой. – Что с тобой случилось, девочка? – мои глаза невольно расширяются от удивления, потому что в его голосе чувствуется искреннее сочувствие. – Кого ты боишься? Расскажи. Я смогу позаботиться о тебе и защитить. Больше тебе никто и ничто не угрожает. Здесь ты в безопасности.
Он говорит так спокойно, уверенно, методично воздействуя на сознание и вызывая доверие. Ощущение, словно рядом со мной снова папа, воспоминания о котором до сих заставляют сердце ныть тихой болью. И от его голоса, от внезапно окутавшей заботы возникает желание рассказать этому человеку правду. Вот только… нельзя.
Нельзя никому доверять и надеяться на человечность. Потому что её не существует. Даже если этот Генерал порядочный человек… Точнее, тем более если он порядочный человек, он не отпустит Вову.
Я действительно стала соучастницей преступления. Я покрываю преступника. Потому что я его люблю больше всего на свете, больше собственной жизни. Он стал важнее собственной совести, важнее моего горького прошлого…
– Я не боюсь, – говорю, смотря прямо в глаза Генерала. – Я говорю правду. Если вы о смерти моей семьи, я действительно ничего не видела, потому что испугалась и убежала. Из меня никудышный свидетель, – хмыкаю, горько улыбаясь.
– А почему ты сбежала?
Чего именно испугалась? – спрашивает Генерал спокойно, мягко, будто с маленьким ребёнком разговаривая. И правда, он очень хороший психолог. Так легко от него не отделаешься.Блять.
– Я услышала шум, а потом выстрелы.
– И ничего не сказала полиции? Нигде и слова об этом нет. Почему ты сказала, что была в общежитии?
– Я этого не говорила. Они сами так решили. Повторяю, я испугалась. Разве не очевидно? Я боялась, что меня тоже убьют. Поэтому молчала. Тем более, что я должна была сказать: я слышала что-то, не знаю что, и ничего не видела, но что-то случилось? Кажется, в полиции имелось намного больше информации, чем я могла им предоставить. Разве нет?
Генерал устало выдыхает. Несколько секунд он молчит, глядя в одну точку на столе. Потом поднимает на меня тяжёлый, пронизывающий взгляд.
– А сегодня? Что произошло сегодня? Ты тоже ничего не видела? Как ты оказалась в гостинице?
– Отдыхала, – пожимаю плечами.
– И, отдыхая, разбила голову? А ещё сидела зажатая двумя крепкими детинами, вооружёнными до зубов? Детка, не говори глупостей, прошу тебя.
Даже у психолога заканчивается терпение. Знаю, я умею довести до белого каления. Но я ничего ему не скажу.
– Я отдыхала. Разбила голову, потому что споткнулась и упала. От удара, кажется, с памятью незначительные проблемы. Меня везли в больницу. Администрация предоставила мне сопровождение, вот и всё.
– А от кого вас пытался защитить мужчина внизу? – пытаюсь удержать челюсть на месте, которая так и тянется вниз. Чёрт. Я успела наговорить много лишнего…
– От одного настойчивого кавалера. Приставал ко мне. Пьяный какой-то, не знаю. Говорю же, ударилась головой, и теперь память немного шалит.
Пытаюсь выйти из ситуации, говоря первое, что приходит в голову. Главное – не делать пауз, иначе он точно мне не поверит.
– И никто вам не угрожал? Не пытался навредить?
Он мне и так не верит. Этот Генерал, как и остальные, знает гораздо больше, чем пытается показать.
– Ну, прям так, чтоб навредить – то нет. Просто цеплялся пьяный мудила, но ничего плохого он мне не сделал. Не успел.
– Как его зовут?
– Кого? – переспрашиваю. Больше подловить себя на словах я не дам.
– Пьяного, который к вам приставал, – уточняет Генерал.
– Не знаю. Я с ним не знакомилась. Зачем он мне нужен?
– А мужчина внизу?
– Какой именно мужчина внизу?
– Тот, о чьём здоровье вы беспокоитесь. Вы с ним знакомы?
– Нет.
– Но он вас защитил?
– Да.
– И вы с ним незнакомы?
– Нет.
– Почему же он вас защитил?
– Не знаю. Возможно, потому что он всё же добропорядочный человек? – уже не просто говорю, шиплю на эмоциях.
Генерал задаёт вопросы настолько быстро, что я не успеваю ни обдумать ответы, ни сориентироваться. Становлюсь слишком раздражительной. Боюсь, что скажу что-то не то, не так, и мои ответы не будут совпадать с его, если Вову начнут спрашивать о том же…
– То есть получается, что один незнакомец к вам стал приставал, а второй – заступился? – Генерал не смотрит на меня, записывая что-то в блокнот.
– Да, – отвечаю сдержаннее.
– А откуда на нем побои? – мужчина поднимает на меня пронзительный взгляд.