В итоге
Шрифт:
Мы уселись на парковую скамейку. Я поёжилась. Надоело. По мне так слишком неловко столько времени провести в молчании с человеком, которого пригласил куда-то, чтобы развеяться.
— Бон А, откуда ты приехала? — спрашиваю, повернувшись к ней.
Девушка оторвалась от еды. Она явно не ожидала моего вопроса и, поёрзав на месте, ответила:
— Из Сеула.
— Ого! А почему сюда, в другой конец страны, да ещё и во время учёбы?
— Просто соскучилась по родственникам, — пробурчала она и отодвинулась на другой конец лавки.
Что с ней не так? Отсела от меня, а теперь
— Почему ты так себя ведёшь? Что-то не так? — строго смотрю на Бон А, а она даже не обратила на мой вопрос внимания, только смотрит сквозь меня своими большими глазами, как щенок, который не понимает, почему на него кричат.
— Ту Хонг, давай пойдём, а то уже поздно…
Она торопливо встаёт и, выкинув шпажку от лакомства, направляется в сторону выхода из парка. Вскакиваю вслед и хватаю Бон А за руку с напульсником. Она вскрикнула, и я, испугавшись, отпустила её. На руке Бон А была кровь.
— Не хватай меня так! — пропищала девушка и быстро зашагала прочь.
— Стой! У тебя рана кровоточит, давай пойдём в больницу!
— Да господи, Ким Ту Хонг, замолчи хоть на секунду! — она резко обернулась ко мне. — Отстань, не пойду ни в какую больницу!
Бон А зашагала дальше. Мне ничего не остаётся как просто идти следом.
Мы молча шли неизвестно куда, и я всё время наблюдала за ней. Наконец она сбавила шаг, и мы поравнялись. Девушка протянула мне руку, за которую я её схватила. На запястье был порез и несколько шрамов, похожих на ожоги. Кровотечение остановилось, и вокруг ран осталась запёкшаяся кровь.
— У меня были проблемы в школе, — замявшись, сказала она, выдавливая из себя слова. — Старые уже зажили, эти сделали вдогонку.
Мы вышли на смотровую площадку. Ворот её футболки оттянулся вперёд, и из-под него стало видно багровый синяк. Он наверняка не один. Девушка проследила за моим взглядом и повыше натянула футболку.
— Всё настолько серьёзно, что ты даже сбежала в другой город?
— Да, — кивнула она. — От Сеула слишком много неприятных воспоминаний.
— Ты рассказала об этом родителям?
Достаю из кармана рюкзака пластырь с динозавриками и глазами показываю, чтобы она подала руку.
— Нет.
— Почему?
— Меня будут ещё больше презирать. Что обо мне будут говорить, если я…
— Тебя бьют, унижают, а тебя всё ещё беспокоит, что они подумают?
— Ты не понимаешь, — раздражённо сказала Бон А.
— Действительно, откуда мне тебя понимать, — приклеиваю на запястье пластырь и отпускаю её.
— А ты не задумывалась, что если бы ты исчезла, то и проблем бы не было? — спрашивает Бон А. Усаживаюсь на перила и, покрепче держась руками, раскачиваюсь взад-вперёд.
— Нет, — отвечаю я, вздохнув, — даже в голову не приходило. Как по мне, лучше биться до последнего, чем в один момент оборвать все пути к мечте, да и вообще к жизни.
— А с моей жизнью и умереть не жалко… — Девушка упёрлась локтями в перила и стала пристально разглядывать сияющий город, словно её зрение позволяло разглядеть каждую зелёную крышу. Знаю, она ждёт моего ответа, но делает вид, что ей очень интересен
горизонт.— Бон А, ты любишь бенгальские огни?
— Да, конечно. Их все любят, но к чему ты об этом?
— Жизнь — это бенгальский огонь. Вот его достают из упаковки, зажигают, он горит ярко-ярко, а потом резко затухает. Но всё-таки есть одно отличие жизни от этой горящей алюминиевой палочки. Понимаешь, о чем я?
— Не особо.
— Я о том, что у каждого есть возможность начать всё заново. Достать из упаковки ещё один бенгальский огонь, так сказать. В любом случае мы все когда-нибудь умрем. А попробуй за свою жизнь сделать что-нибудь, попробуй разгореться так же, как искры. Если умрёшь, от твоей смерти никому не станет легче, только в этом мире будет на пять человек несчастнее.
— Например? Не знаю таких людей.
— А как же твои мама и папа, бабушка и дедушка? А как же я? Так что, пожалуйста, выкинь всю эту дурость из головы и проживи свою жизнь так, чтобы и ты, и твои близкие были счастливыми. Не дай себе перегореть.
— Слова как из дорамы. — Она высунула язык, имитируя рвотный позыв, и мы рассмеялись. — Это не очень мотивирует, но задуматься стоит. — Девушка широко улыбнулась и протянула мне мизинец. — Давай дружить?
— Давай.
Глава 2
С самого утра не переставая льёт проливной дождь. Я стою за стойкой, подперев рукой голову, аБон А раскладывает на витрине шоколадные макаруны в виде мишек.
Сегодня посетителей немного, поэтому можно расслабиться. В зале играет песня The Rose «Sorry», и Бон А начинает тихонько подпевать.
— У тебя хорошее настроение, — улыбаюсь я ей.
По сравнению со вчерашним днём подруга выглядит гораздо спокойнее. Думаю, это потому, что мы вчера поговорили. Я рада, что она хоть немного раскрылась мне.
— Да. Наверное, это из-за твоих слов. Спасибо, — улыбается в ответ Бон А. — Кстати, а ты чего такая хмурая?
— Я не хмурая. Просто не люблю такие перемены в погоде. Как бы циклон не пришёл…
Бон А села рядом и поставила передо мной тарелку с выпечкой. Песня перестала играть, и на экране телевизора появилась заставка «News Korea»:
— Срочные новости! Пятого августа синоптики ожидают прихода на Корейский полуостров очередного тайфуна «Митаг», — сообщает ведущая, и на экране появляется метеорологическая карта. Мы с Бон А уставились в телевизор. — Тайфун сейчас находится около Филиппин. Поданным Корейской метеорологической администрации, он пройдёт мимо Чеджудо к северо-западу от этого острова где-то в 17–18 часов 5 августа. «Митаг» сойдёт около города Мокпхо.
Встаю со стула и делаю громче. Все взгляды посетителей устремлены на экран телевизора.
— Затем тайфун, ослабевая, проследует по южным районам страны в северо-восточном направлении и заденет Кванджу, Пусан, Ёсу, Тэгу и Ульсан.
Сажусь обратно, и мы с Бон А серьёзно смотрим друг на друга. Она явно обеспокоена, так же как и я.
На зов новостей из своей каморки выползает начальник.
— Да, давно не было ничего подобного, — цокнул он языком. Бон А испугалась его резкого появления и подскочила.