Утро - ещё не день
Шрифт:
Сеймур неслышно шагает вдоль забора. Я иду вслед за ним, чувствую, что мой мокрый пиджак стал тяжелым, а вода стекает струйками за воротник рубашки. Пройдя метров пятьдесят, американец отодвигает на заборе доску и скрывается. Я проскальзываю с ним.
По другую сторону забора совсем темно. Настолько темно, что тебя охватывает ложное чувство, будто ты наконец попал в безопасное место.
– Немного посидим, пока глаза привыкнут к темноте, - шепчет Сеймур. Вон видите, напротив уже Швейцария.
Не вижу. Ничегошеньки не вижу. Передо мной мрак, словно огромная
– Вы готовы, Майкл?
– чуть слышно спрашивает Сеймур.
– Настолько готов, что дальше некуда.
– Тогда идите за мной. И не надо торопиться. Нас никто не ждет.
Он осторожно продвигается между двумя ямами, шаг за шагом, словно идет по трясине или по тонкому льду. Я шагаю вслед за ним, глядя себе под ноги, насколько это возможно. Так лучше - шаг за шагом. Ни о чем не думаешь, сосредоточен только на следующем шаге.
Не знаю, как там на льду, а тут, на мокрой куче раскопанной земли, очень скользко. Я убеждаюсь в этом уже на десятом шаге, когда неожиданно оказываюсь в яме. Она не очень глубокая, но наполнена водой.
– Что случилось? Где вы?
– слышится тихий голос Уильяма.
– Только на метр от поверхности земли. Думаю, что для могилы нужна большая глубина.
– Ошибаетесь, как раз достаточно, - уверяет меня американец.
Как-то выбираюсь, хотя и измазан грязью по уши. Немного погодя наступает очередь Сеймура.
– Моя могила значительно глубже, чем ваша, - слышен его голос.
Шутливое настроение исчезло после третьего инцидента. На этот раз, попав в яму, я чувствую, что нога под водой за что-то зацепилась.
Это проволока. Условная граница не такая уж и условная. Где-то справа ярко вспыхнул прожектор.
Прожектор медленно и неумолимо ощупывает темноту. Внезапно глаза мне ослепляет белое сияние - так бывает в кинозале, когда внезапно обрывается лента. Хорошо, что эта яма глубже могилы. Потом сияние исчезает, наверное, переместилось дальше.
– Где вы, Майкл?
– Снова в яме.
– Немедленно трогайтесь. Вот так прямо и прямо. На той стороне есть два желтых дома. Идите как раз между ними.
– А вы?
Он отвечает не сразу.
– Со мной все...
– Что случилось?
– Сломал ногу, - шепчет Сеймур.
– Бегите.
Мрак ночи над нашими головами снова прорезает луч прожектора.
Мне действительно надо бежать. Надо попробовать бежать, пока прожектор не схватил меня своей длинной рукой.
– Очень сожалею, Уильям.
Я и правда сожалею.
Поднимаюсь и снова прячусь, потому что луч, только что промелькнувший над нами, возвращается - видимо, нащупал нас.
– Бегите...
– повторяет Сеймур.
– Два желтых дома...
"Ты уже бредишь, Уильям, - думаю я.
– Какие могут быть желтые дома в этой темноте?"
– Я бы хотел помочь вам, - бормочу я.
– Это лишнее, да и поздно... Бегите.
И правда, чем я ему помогу? Да и зачем помогать? Чтобы он когда-нибудь пристрелил меня?
"Что
ж, оставайся, Уильям", - говорю я мысленно. Становлюсь на колени, вдыхаю глоток воздуха, потом беру его тяжелое вялое тело, насилу поднимаюсь и трогаюсь вперед. "Черт бы тебя побрал, Уильям..."Он, видимо, уже теряет сознание, и я слышу, как он бормочет:
– Оставьте меня... Такой глупец... Хотите, чтоб и вас...
"Не исключено", - думаю я, ступая шаг за шагом по черной скользкой земле. Справа снова вспыхивает прожектор.
Непогода - это мое время, но я не удивлюсь, если и со мной произойдет несчастье. Рано или поздно, всем над дорога в никуда. Я уже, в общем-то, созрел для пенсии.
Делаю шаг, потом второй, рискуя попасть под луч прожектора. Думать надо только про один шаг, следующий шаг, иначе невозможно...
Американец недвижно висит у меня на руках. И хорошо, что недвижно, потому что когда он шевелится, то становится еще тяжелей. От его слабого тела разит мокрой одеждой и табаком. Много куришь, Уильям, следует подумать о своем здоровье.
Вот и здание. Наконец. Захожу под железобетонную плиту и прислоняюсь к колонне. В небе с глухим треском вспыхивает ракета, ночь становится розовой и ясной.
Снова темнота. Значит, надо двигаться. Этот Сеймур ничего не ест, а такой тяжелый, словно из камня. Хорошо, что нам некуда спешить. Нас никто не ждет.
А точно ли никто? Снова вы обманули меня, Уильям. Только я добрался до дерева между двумя домами, как слышу голос Мод:
– Сюда, Альбер!
Она сидит в черном "ситроене" и машет из окошка рукой, но, увидев, что я с багажом, выскакивает помогать мне.
– Он мертвый?
Ее голос немного дрожит.
– Этот вопрос еще не решен...
– отвечает вместо меня Уильям и снова закрывает глаза.
...Под действием снотворного Сеймур проспал почти целый день, так что не надоедал мне своей идеей о человеческой истории, которую он трактует как кладбище. Оказалось, что он вывихнул и вторую ногу, но, по мнению врача, найденного и доставленного Мод в ту же ночь, время и покой исцелят его.
И вот наступило время прощания. Мы поцеловались не очень горячо, ибо Мод не принадлежит к пылким натурам.
– Как там Уильям?
– Он хотел бы вас увидеть.
Я застал его с сигаретой в уголке рта. Он полулежал, опершись на кучу подушек, и смотрел в потолок. Когда я зашел, он медленно повернул голову.
– Отправляетесь, Майкл?
– Я отправился почти три месяца тому назад, Уильям, но до сего времени не поехал.
– Понимаю, что устроил вам много неприятностей... Только не знаю, надо ли извиняться, если вся наша жизнь - одни неприятности.
– Не терзайтесь этими проблемами.
– Думаю, что вместо извинения перед вами разумней поблагодарить - вы спасли меня. Мне это очень неприятно, Майкл, что именно вы спасли меня.
– В таком случае забудьте об этом.
– Потому-то мне и неприятно, что я не смогу забыть этого. Буду вспоминать вас. Мало того, что мне надо ходить на могилу матери, так теперь я еще буду вспоминать вас.