Усмешки Клио-2
Шрифт:
– русские земли платили завоевателям дань;
– русские князья вступали на престол с согласия золотоордынских царей (получали ярлык на княжение);
– русские воины выступали в качестве вспомогательных войск в походах монголо-татар.
И что же из вышеперечисленного имело место на 31 декабря 1237 года? Ничего. Дань не платили, наоборот, Рязань сожжена и разграблена за отказ платить. Ни одного ярлыка на княжение Батый выдать не успел, да никто у него ярлыков и не спрашивал, с какой стати… А русские воины стояли на стенах Владимира, Суздаля, Торжка и других городов и готовились встретить монголов стрелами да кипящей смолой.
Тогда, может быть, правильная дата установления ига – 1238 год?
Опять не проходит… Весной 1238-го Батый
И далее, до самого конца 1238 года, – та же картина. Никаких сборщиков дани, никаких поездок за ярлыками… Не то что о монголо-татарском иге, даже о завоевании говорить нет смысла: ни единого гарнизона на разоренных русских землях Батый не оставил, равно как не оставил какую-либо администрацию, управляющую от его имени.
Может, под иго мы попали в 1239 году? Или в 1240-м?
Нет, не попали. Были новые удары монголов по Руси, новые сожженные города и разоренные земли, – но ига не было. Русские княжества и монголы оставались в состоянии войны. А иго – это не война. Иго – это подчинение.
А потом Батый двинулся дальше, в Европу. Русь осталась за спиной разоренной, обескровленной, – но независимой. И лишь в 1242 году, когда монгольские тумены вернулись к русским границам, начались переговоры, завершившиеся – не сразу, через несколько лет – установлением системы межгосударственных отношений, называемых нами «игом». Именно нами, ныне живущими. Русские люди и в тринадцатом, и в четырнадцатом, и в пятнадцатом веке понятия не имели, что живут под каким-то «игом». В русских рукописных документах той эпохи можно встретить рассказы о «Батыевом побоище» и о «Мамаевом побоище», но нет ни слова ни о каком иге… Ни одного.
Термин «татарское иго» (монголы поначалу не упоминались) придумали и начали использовать польские хронисты в XV веке.
Забавно, согласитесь?
Поляки свою власть над теми русскими княжествами, что оказались в составе польско-литовского государства, «игом» почему-то не называли… Они без громких слов навязывали своих воевод и чиновников, свои законы, свою веру, свой язык, искореняя все русское. А монголо-татары, оставившие Руси самую широкую автономию, не вмешивавшиеся в дела управления и религии, – они, окаянные, установили, по мнению поляков, над русским народом свое иго…
По-моему, для таких случаев есть замечательная поговорка: уж чья бы корова мычала…
Дата свержения ига – 1480 год – вопросов вызывает ничуть не меньше.
И в самом деле – последний раз в Сарай русские князья приезжали за ярлыками на княжение в 1430 году; дань еще при Василии II, отце Иоанна III, посылалась в Большую Орду нерегулярно, от случая к случаю, сам Иоанн ничего не платил ко времени столкновения на Угре уже несколько лет. Ярлыка на великое княжение не получал, а в 1476 году вообще отказался даже формально признавать Ахмата своим сюзереном (знаменитое топтание ханской басмы).
То есть Государство Московское по меньшей мере за несколько лет до Угры покончило с политикой медленного и постепенного ухода из-под власти Орды и громко, на весь мир, продекларировало: вассальной зависимости больше нет. Была, да всё кончилась. Не признаём вашу власть.
Допустим, что заявить о чем-либо – это одно, а подтвердить свои заявления с оружием в руках – совсем другое. Но дело в том, что свою «декларацию независимости» Иоанн III уже подтверждал, и вполне успешно! В 1480 году состоялся далеко не первый поход Ахмата на Русь. До него были походы 1460 и 1465 годов, закончившиеся для татар неудачно. А в 1472 году
произошло нечто весьма похожее на стояние на Угре: Ахмат, собрав большое войско, двинулся на Москву – решив наказать непокорного московского князя и восстановить сюзеренитет Орды над Московской Русью. Ну и заодно собрать всю невыплаченную за несколько лет дань, чтобы не ездить дважды… Иоанн этой затее активно воспротивился – русские и ордынские войска сошлись на берегах Оки у Тарусы, Ахмат несколько раз пытался переправиться, но не сумел и ушел восвояси, разорив и разграбив русский город Алексин.То есть де-факто независимость от Большой Орды Иоанн отстоял еще в 1472 году. Однако концом ига считают не стояние на Оке, а случившееся восемь лет спустя стояние на Угре, хотя сценарий этих двух военных столкновений почти в точности повторяется… Вплоть до удара по Сараю, нанесенного в 1472 году вятскими ушкуйниками.
Повторяется, но лишь «почти». Взятие ордынской столицы в тот раз не состоялось, ушкуйники лишь разграбили торговые предместья Сарая. Неудивительно – Вятская республика, основанная и населенная выходцами из Великого Новгорода, великому князю Московскому не подчинялась и теплых чувств к нему не испытывала. За то и пострадала впоследствии, но это уже другая история.
Кстати, упоминавшийся выше историк допетровской поры Лызлов обозначил в своей «Скифской истории» окончание ига совсем другой датой – 1506 годом. И основания для такой датировки имелись веские.
Взятие вражеской столицы – без сомнения, большой успех в любой войне. Но сам по себе, в отрыве от остального хода боевых действий, особого значения не имеет. Наполеон, как известно, взял и разграбил Москву. Конечный итог известен – плачевный для корсиканца итог, прямо скажем. Еще один пример: в ходе Семилетней войны русские войска захватили в 1760 году Берлин, столицу враждебной Пруссии. Причем захват этот весьма напоминал состоявшийся за 280 лет до того штурм Сарая: небольшой вспомогательный корпус атаковал столицу, пока прусская армия вдалеке от нее воевала с австрийцами. Русские генералы наложили на город изрядную контрибуцию, сожгли оружейные склады и фабрики боеприпасов, а затем отступили, не дожидаясь подхода главных сил неприятеля. Пруссаков понесенный урон не подкосил – война продолжалась еще три года, и закончилась относительно выгодным для Пруссии миром.
То же самое произошло и после Угры – не сумев прорваться на московские земли, Ахмат разграбил полтора десятка русских городов, находившихся под властью Литвы, но вскоре был убит ногайцами и тюменскими татарами, позарившимися на богатую добычу.
Однако Большая Орда продолжала существовать, возглавляемая сыновьями Ахмата. И продолжала вести военные действия против Москвы и союзного русским Крыма. Более того, в ходе этих столкновений Иоанн III в 1502 году (по другим источникам – в 1501-м) вновь признал себя «холопом» Шах-Ахмата, последнего царя Большой Орды.
Впрочем, это признание вассалитета оказалось лишь дипломатическим маневром. Или военной хитростью. Шах-Ахмат стоял с многочисленным ордынским войском у ворот Крыма, у Перекопа, и готовился к вторжению во владения верного московского союзника Менгли-Гирея. Иоанну позарез нужно было отвлечь внимание от выдвижения в помощь крымцам большого московского войска под командованием все того же князя Ноздроватого, большого специалиста по ударам с тыла…
Хитрость вполне удалась – Шах-Ахмат, наголову разбитый союзниками, больше не смог собрать сколько-нибудь значительное войско, скитался по степям с небольшой кучкой приверженцев и в конце концов попытался укрыться от преследовавших его крымских татар в Польше. Идея эта оказалась не самой удачной придумкой последнего ордынского царя: поляки заточили его в темницу, где он и умер в 1506 году. Иоанн умер годом ранее, но как раз в 1506 году его сын, Василий III, начал чеканить серебряные монеты, на которых он первым из русских великих князей был поименован царем… До того царями на Руси называли лишь Чингизидов.