Услуга
Шрифт:
Дейн поднял бокал.
— Расскажи мне о своей семье, — попросил он.
У меня скрутило желудок.
— О моей семья?
Он приподнял бровь.
— Обычно пары делятся информацией о своих семьях.
Я разгладила складку на белой скатерти.
— Моего папу зовут Саймон, мы с ним довольно близки. У меня также есть приемные родители — Уайатт и Мелинда. Я часто их вижу.
— А твоя биологическая мать?
Я сжала кулаки под столом.
— Я не видела ее с тех пор, как в детстве меня забрали социальные службы. Что касается братьев и сестер, то я единственный ребенок в семье. За те годы,
— У твоих приемных родителей нет биологических детей?
— У них есть дочь. Хизер на несколько лет старше меня.
— Но ты не считаешь ее сестрой?
После того, что она сделала со мной, черт возьми, нет.
— Мы никогда по-настоящему не ладили. Но ее сын — милый ребенок.
Хизер намеренно забеременела от богатого парня и теперь жила на его алименты — на самом деле она считала этот подлый поступок достижением, таким же, как получение высшего образования.
Дейн поднял свой бокал за меня.
— Я впечатлён, Виена.
— Прости?
— Ты ответила на каждый из моих вопросов, не вдаваясь в подробности.
Я пожала плечами.
— Просто тренируюсь говорить расплывчато и уклончиво. Думала, ты оценишь, — я глотнула вина. — Я знаю, что у тебя есть два брата, но нет племянниц или племянников, и знаю, что ты недолго жил с дядей, но это все.
Дейн долго молчал.
— Мать умерла от рака, когда я был маленьким. Отец умер, когда мне было пятнадцать. Затем дядя приютил меня и моих братьев, но несколько лет назад он умер от сердечной недостаточности.
Я ждала, пока он продолжит, про себя отметив, что он не уточнил, как умер его отец. Но он больше не сказал ни слова.
— Ну и кто теперь говорит туманно и уклончиво?
— Мне больше нечего сказать.
Я подумала, что он больше ничего не хотел говорить. Но пропустила это мимо ушей, потому что было много информации, которую я держала при себе о своей собственной семье.
Прошло совсем немного времени, прежде чем нам подали наш заказ. Мы разговаривали во время еды. Он не прикасался ко мне, но ему и не нужно было этого делать. Особенно когда он был полностью сосредоточен на мне, словно каждое предложение, слетавшее с моих губ, было самородком чистой мудрости.
Его взгляд время от времени опускался к моим губам, пока я говорила, но затем он снова встречался с моим. Его глаза были наполнены силой, от которой у меня перехватывало дыхание.
Иногда его взгляд скользил по моим волосам, словно зачарованный ими. Хотелось искренне верить, что он ничего так не желал, как протянуть руку и погладить их.
Честно говоря, мне стало немного жарко. Я знала, что все это не было взаправду. Знала, что его влечение ко мне было притворным. Но мое тело это не волновало. Оно было на грани от пьянящего, сексуального гула в воздухе.
Я невольно задалась вопросом… получала ли девушка ленивый, контролируемый секс от Дейна? Или он позволял себе потерять контроль, за который цеплялся, а затем смело брал то, что хотел? И то, и другое было вопросом века.
Покончив с едой, я сделала глоток вина. Я чувствовала на себе тяжесть множества любопытных глаз.
— Я не думала, что люди обратят на нас так много внимания. Мы уже ели вместе раньше.
—
На деловых обедах или ужинах. Но не наедине.— Ты не ходишь на свидания, поэтому люди не могут автоматически предположить, что это оно.
Он бросил на меня взгляд, который ставил под сомнение мой интеллект.
— Они смотрят на тебя в этом платье, кричащем «трахни меня», и точно понимают, что это свидание.
Я нахмурилась.
— Это платье совсем не такое.
Он наклонился вперед.
— Ни один мужчина, который видит тебя в нем, не способен думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы ты была под ним всю ночь напролет. Так что да, Виена, это платье в стиле «трахни меня».
Я чуть было не спросила, включает ли он себя в этот список мужчин, но поняла, что это было бы неразумно. Было важно не пересекать границы.
— Неважно. Если это поможет нам в нашем притворстве, тем лучше.
Решив подыграть нашей аудитории, я протянула руку и провела пальцем по его часам, слегка задев его запястье.
— Который час?
Он допил остатки вина.
— Время уходить.
Он оплатил счет, бросив на меня сердитый взгляд, когда я предложила разделить ужин пополам. Как будто я намеренно попыталась вывести его из себя или что-то в этом роде.
Я встала из-за стола и обошла его. Поднявшись на ноги, он взял меня за локоть и притянул к себе. Легкое прикосновение его губ к моему виску заставило мой пульс подскочить.
Он снова держал руку на моей пояснице, ведя через огромное помещение. Ощущение его теплых пальцев на моей обнаженной коже само по себе было дразнящим — моя плоть была сверхчувствительной от сексуального возбуждения, от которого я не могла избавиться.
Заметив знакомую фигуру, выходящую из туалета, я чуть не застонала.
— Хоуп здесь, — прошептала я ему.
Жена Тревиса была красавицей. У нее была безупречная кожа, гладкие черные волосы, соблазнительная фигура и милое личико, которое полностью контрастировало с ее личностью. Она была из тех типов людей, которые ни дня в жизни не работали, но смотрели свысока на тех, у кого не было работы, приносящей им шестизначный доход в год.
Она улыбнулась Дейну. Но эта улыбка померкла, когда она увидела меня. По мнению Хоуп, помощники любого рода были низшими слоями общества.
— Какой сюрприз, — сказала она Дейну. — Тревис пытался связаться с тобой в течение нескольких дней. Ты не отвечал на его звонки.
— Я звонил ему, — сказал он ей. — Он просто не ответил. У меня нет времени бегать за ним. Он с тобой?
— Нет, я здесь с друзьями. Знаешь, это довольно печально, что у тебя деловой ужин в субботу вечером. Дейн, ты никогда не делаешь ничего, кроме работы. Тебе действительно стоит попробовать наладить свою жизнь.
— Мне нравится то, что у меня есть.
Ее взгляд скользнул ко мне, и ее губы сжались.
— Привет, Вивьен.
Я чуть не закатила глаза. Она чертовски хорошо знала, как меня зовут.
— Если ты хочешь соблазнить моего шурина, одевшись подобным образом, это не сработает. Он никогда не смешивает бизнес с удовольствием.
— Я ценю твое предупреждение, — сказала я.
— Мы уже уходим, — заявил Дейн, скользя кончиками пальцев по внутренней стороне моей руки, а затем плавно взял мою руку в свою. — Приятного аппетита, Хоуп.