Чтение онлайн

Наследники Ромендакиля также расширяли свои владения, были у гондорцев и свои 'Генрихи-Мореплаватели' - так, Фарамир показал нам общий портрет четырех людей в королевских мантиях, управлявших кораблем, идущим к берегу посреди бурных волн и назвал их 'Королями-корабелами' - эти короли создали могучий гондорский флот и частью построили, а частью отвоевали у врагов порты.

Наконец Фарамир провел нас через коридор к нескольким дверям.

– Здесь будут ваши покои, - сообщил он.

– А можно нам после того, как обустроимся здесь, выйти посмотреть город?

–

Конечно - пожал плечами Фарамир.
– А я постараюсь поговорить с отцом, чтобы он уже вечером принял вас у себя.

***

– Какие великолепные комнаты! Право, я ощущаю себя королевой - восхищенно повторяла Кристина. Я всецело был согласен с ней.

Наши комнаты были украшены красивыми гобеленами, изображающими пасторальные и куртуазные сцены, сцены спасения рыцарями невинных дев от когтей орков. А в центре каждой комнаты располагалась кровать с балдахином, причем на каждой кровати могла бы со всеми удобствами расположиться вся наша команда джиперов!

Обувь мы оставили у порога комнат - было неловко ступать пыльной обувью по чистым роскошным коврам, изготовленными мастерами Средиземья...

После того, как мы разложили наши вещи, так неуместно смотревшиеся среди всей этой роскоши, я и Кристина решили пойти посмотреть город.

****

Из-за угла дома из переулка вдруг появились трое. Один мужчина был облачен в ржавую кольчугу и кожаные штаны, двое вообще-то в каких-то лохмотьях.

– Ну, что, поделишься своей киской или предпочтешь уплатить выкуп?
– поинтересовался окольчуженный бандит, обнажая саблю.
– Всего двадцать золотых. Видишь, Кривому - кивнул он на одноглазого - на новый глаз-протез требуется...

– Абырвалг!
– громко выругался я.

Это словечко я позаимствовал у незабвенного Полиграфа Полиграфовича Шарикова. Больно удобно - и хорошо выражает ярость и при женщинах и детях произнести можно.

И вдруг главарь бандитов уронил саблю и рухнул на корточки.

– Больно! Мои кости! Ааааааааа!
– завизжал он.

Два других разбойника попятились, испуганно переглядываясь. А корчившийся на камнях улочки бандит начал меняться. Одежда покрылась оранжевым мехом, лицо вытянулось в длинную морду, руки и ноги начали удлиняться, изменяться, превращаться в собачьи лапы.

Вслед за этим вскрикнул и один из негодяев - он испуганно трогал свою голову, превращавшуюся в морду одноглазого дворового пса.

– Колдун! Колдун!
– завопил его напарник - Говорил же я тебе, Кривой, не стоит чужаков на ценности щупать, надо присмотреться! А теперь...

И он ринулся прочь, махая длинным завитым, как у лайки, хвостом, выглядывающим из-за ремня его кожаных штанов.

– Оборотень! Оборотень! Шпион Саурона! Лови его, держи!
– донеслись до нас испуганные вопли торговцев с соседней улочки.

Молодой красивый колли поднялся с камней, оглянулся на поскуливающую дворнягу, жавшуюся к стене дома. Посмотрел на нас. И жалобно повизгивая, так неожиданно заколдованный мною бандит на брюхе подполз к нам, лизнул мои сапоги.

В совершенно человеческих глазах заколдованного мной бандита читались страх и надежда.

– Пожалеем

его?
– спросила Кристина.

– Мы не знаем местных законов - покачал я головой.
– Если я расколдую этих двоих, они могут побежать доносить, скажем, местному жрецу, что в Минас-Тирите появились могучие колдуны.

– Мы ведь и так для местных - колдуны - вздохнула Кристина - Вспомни, как мы на 'Льве' въехали в город. Помнишь, стражник еще вполне удовлетворился твоей десятирублевой монетой?

Колли жалобно завыл.

– Не мешай, песик, я думаю. И не вой так жалобно, а то в лягушку превращу или в жука.

Колли с готовностью закивал и замолк. Одноглазый пес же, услышав про жуков и лягушек, рванул с места так, словно мы подожгли ему хвост. Видно, предпочел быть собакой, или возможно, надеялся на знакомого колдуна.

– Вряд ли в Минас-Тирите жрецы или колдуны есть - продолжал рассуждать я.
– Иначе бы Толкиен поведал и про их интриги или визит хоббитов к какому-нибудь мелкому предсказателю. Так что в мире Средиземья мы столкнемся по крайней мере только с волшебниками вроде Гэндальфа и Сарумана.

– Право - улыбнулась Кристина - наверное, ты умеешь что-то больше, чем они! Расколдуем этого пёсика?

– Сейчас подумаю, какие слова могут превратить колли обратно в человека.

Пес заскулил, как бы подтверждая, что 'да, я перевоспитался, больше не буду!'

– Продолжим прогулку - бросил я.
– Надо найти какой-нибудь пустырь, где и расколдуем беднягу.

Мы последовали дальше по улицам города. Заглянули в оружейные ряды - там я приобрел себе и Вячеславу пару кинжалов, потом зашли в ювелирные ряды.

Когда Кристина рассматривала украшения, к ней подошел хозяин - толстый чернобородый гном.

– Мастер Риодан.
– представился он и поинтересовался, рассматривая серьги Кристины - маленькие алмазы, оправленные в золото.
– Скажите, у вас в вашей стране великолепные ювелиры, не так ли?
– спросил он.

– Пожалуй, что да.

– Я хотел бы приобрести ваши серьги - больно они необычные. Особенно учитывая то, как они закрепляются в ваших нежных ушках. Наши мастера так делать не умеют.

Кристина задумалась.

– Я...
– гном сглотнул - готов предложить вам вот это старинное ожерелье, на которое вы обратили внимание. Оно единственное в своем роде - в центр камня вправлен драгоценный сильмариллион. Мой почтенный отец, мастер Авалин, изготовил ожерелье незадолго до смерти и завещал мне отдать его только в обмен на то, что не умеют делать гномьи мастера. И вот, через сто лет, пришли вы! Меняемся?

– Давайте меняться - согласились мы.

Через минуту Кристина уже примеряла красивое ожерелье - переплетение листьев и ягод земляники, а в центре покачивался кулон с сияющим бело-голубым светом драгоценным камнем. А гном дрожащими пальцами подержал золотую сережку с защелкой, затем он кивнул, проводил меня с девушкой к выходу и запер за нами дверь.

Мы же продолжили экскурсию по городу. Где-то перекликались стражники - продолжали ловить 'оборотня', а колли, с надеждой в глазах, трусил за нами.