Чтение онлайн

Девушка согласно кивнула.

...Вечером наша компания собралась посмотреть на устроенное Сергеевым шоу 'Княжеский суд'

Для этого случая перед домом старосты установили снятое с одного из автомобилей кресло. На нем восседал Андрей Воронцов, а по обе стороны импровизированного 'трона' крепко сжимали в руках гаечные ключи его товарищи Павел Иванов и Константин Варенкин. Евгения Романова была за секретаршу. Все они хранили серьезное выражение лиц, и только глаза блестели от едва

сдерживаемого смеха.

К 'трону' подошли три крестьянина, сняли шапки, поклонились.

– Какова тяжба между вами?
– спросил Воронцов.

Один из крестьян, высокий бородач, вышел вперед и заговорил:

– Тяжба наша, рыцарь, такова: Я с семьей прошлым летом работал у нашего кабатчика, хозяина 'Меча и шпоры', - он указал на стоявшего рядом с ним хмурого толстяка. Нас он кормил так себе, а вот для богатых проезжих такие обеды готовил! Чудный аромат был...

– Вот-вот!
– подтвердил кабатчик.
– Он работал у меня сто дней, а следовательно, должен уплатить за запах трехсот трапез - завтраков, обедов и ужинов - итого сто серебряных монет!

Сергеев усмехнулся.

– У кого здесь есть серебряные монеты?
– спросил он.

– Сию секунду - засуетился кабатчик и протянул кошель нашему товарищу.

Сергеев потряс у уха трактирщика кошелем.

– Что слышишь, добрый человек?

– Звон серебряных монет!

– Вот! Долг уплачен. Звон ста серебряных монет - это цена трехсот вкусных запахов! Бери свой звон и иди домой.

Потрясенный кабатчик поспешил уйти, не забыв забрать свой кошель. Крестьянин растерянно посмотрел на Воронцова.

– Не волнуйся, - усмехнулся новоиспеченный судья - Вы теперь в расчете!

Крестьянин поклонился.

Несколько стоявших в толпе крестьян переглянулись и нерешительно подошли к нашему судье.

– Не беспокойтесь - усмехнулся Воронцов.
– Разберу по справедливости.

– Меня зовут Паригар, а это мой сосед Веритар.
– выступил вперед старик. Мы пчеловоды. У нас была пасека в лесу. И однажды мы поймали в лесу дикого барашка. Стали думать, как быть и порешили, что одна половина - и головы, и туловища по всей длине, включая одну переднюю и одну заднюю ногу, - будет принадлежать одному из нас, а вся вторая половина - другому. Однажды днём, когда барашек находился на пасеке, он споткнулся и повредил ногу. Веритар, как хозяин этой половины барашка наложил на больную ногу деревянные накладки и обвязал её сверху тряпками. А вечером мы, пасечники, развели огонь, приготовили еду, поели и легли спать. Огонь же мы оставили гореть. Барашек случайно прыгнул в огонь, и тряпка, в которую была завёрнута его нога, загорелась. Перепугавшийся барашек побежал по пасеке. На пасеке был стог соломы, солома вспыхнула от горящей тряпки, и все пчёлы ночью погибли в огне. Мы долго судили и рядили, но не смогли разрешить - кто кому должен уплатить за ущерб.

Сергеев подумал и сказал:

– Если бы барашка не понесли его здоровые ноги, поломанная нога никуда бы не смогла пойти. А если так, то виноваты здоровые ноги. Следовательно, Паригару следует уплатить Веритару стоимость его погибших пчёл.

Так же наш командир сумел решить несколько дел.

Когда он рассудил последнее дело, к нам подошёл староста.

Низко поклонился.

– Хорошо ты судишь, рыцарь. Просим тебя остаться. Будь нашим сюзереном!

На следующий день наша команда, посовещавшись, бросила жребий, кому из нас отправляться в Минас-Тирит, который, по уверениям местных, находился южнее, близ берегов Андуина. Сами мы имели честь пребывать где-то севернее, близ Андуина.

Женщины и дети - пять женщин и трое детей выразили желание следовать с нами в Минас-Тирит. Поразмыслив, мы, двенадцать мужчин, решили тянуть жребий. Только Воронцов отказался, пояснив, что не может отказать местным крестьянам в их доверии. Да и кому-то следовало присмотреть за оставляемыми здесь, в Березняках, 'железными конями'

По ее результату нас должно было отправиться ровно шестеро мужчин. Двое на копытовской машине 'Лев', остальные - на лошадях. И разумеется, женатые мужики брали с собой жен и детей.

Андрей протянул нам зажатые в кулаке соломинки.

Первым потянул жребий Павел Иванов. Длинная. Жена Павла облегченно вздохнула и прижала к себе двух дочерей. Затем - Федор Копытов. Короткая.

Следующими тянули жребий Костя Варенкин и Михаил Петросян. Длинные.

К Воронцову приблизился Василий Яковлев. Протянул руку, выдернул соломинку. Его сын Макар завопил от радости, предвкушая замечательную поездку.

И так далее и так далее. В результате получилась пестрая компания.

Федор Копытов, Василий Яковлев с женой и сыном, я с семьей - женой и старшим сыном - наш трехлетний младший остался на Земле под присмотром моей сестры, тети Шуры, семнадцатилетним Вячеславом, старший сын Михаила, Сергей Петров. Мой штурман Кристина настояла на том, чтобы ее взяли с нами. Также мы прихватили с собой и проводника.

Заходящее солнце позолотило спешащие к океану речные волны.

Тихий вечер раскрашивал облака в невообразимые оттенки оранжевого, красного, розового цветов.

Молодой человек сидел на скамье и посматривал на трепещущий парус. Рядом с ним лежал чёрный пес.

– Да, Сиди...
– Орландо Блюм погладил довольно взвизгнувшего пса за ушами.
– Набегался за день?

Пес согласно тявкнул. Из кубрика донесся женский голос:

– Сынок! Ужин готов.

– Хорошо, мама. Я сейчас - Блум поднялся на ноги и направился в кубрик. Сам он воспоминал недавние дни.

Тогда он не стал разуверять кинувшуюся ему на грудь женщину. Просто не смог. Не смог сказать правду о себе прямо в сияющие радостью и надеждой глаза много-много лет прожившей женщины. Он просто обнял ее за плечи и под руку отвел на второй этаж домика, где размещалась булочная. Уложил в постель ослабевшую женщину и попросил мальчишек принести воды. А затем - просто сидел рядом с кроватью названой матери и рассказывал. Рассказывал придуманную им историю.