Уроборос
Шрифт:
Забвение. Глава 3
Эрик Крейн
При каждом движении боль горячими волнами захватывала сознание. Я заставлял себя идти прямо, но ноги подгибались от пульсации в боку. Валери исчезла слишком быстро, а казалось что эта агония продлиться вечность. Секунда и кинжал уже врезался в плоть, пронзая тело насквозь. До сих пор не мог понять, почему же гибрид не использует потоки тут же, как только вступает в управление этим телом. Перешагнув через границу круга я облегченно вздохнул.
Существа боялись и не преследовали меня, а вот Валери с торчащим из под подбородка ножом уже
Макс сидел на траве, скрестив ноги. Разбросанные вокруг карандаши катались от порывов ветра, но сын этого не замечал. Он очень быстро вырисовывал что-то на листе, сосредоточенно покусывая кончик карандаша. Парадная рубашка помялась, а брюки были испачканы в зелени, но ребенок не замечал этого. Светлые коротко подстриженные волосы блестели на висках от испарины, что покрывала лоб сына. Зажав рану на боку сильнее, я упал на траву рядом с ним, заглядывая в блокнот.
— Успел? — спросил я, пытаясь разглядеть, что у него получилось.
Сын кивнул, заканчивая свой рисунок. Несмотря на всю сосредоточенность, глаза мальчика помутнели. Блеск выдавал слезы, что рвались наружу. Держался. Я улыбнулся, оглядываясь на Бака, что сидел на аккуратно разложенной газете чуть поодаль. Стекла очков блестели от свечения экрана ноутбука, что сейчас покоился на коленях друга. Осирис кинул на меня взгляд, но тут же вернулся к своему делу. Правильно, нечего сейчас на меня глазеть.
— Пап, — Макс дернул за рукав, а я поморщился, — вот!
Вытерев ладони от крови, я взял в руки лист. Пробежавшись взглядом убедился, что получилось то, что мы хотели. Максу действительно удалось через меня самого до мельчайший деталей разглядеть резерв, что сейчас наполнял Валери. Осторожно сложив то, на чем сейчас держалась вся слабо светящаяся впереди надежда, отправил в карман. Этим я займусь уже один, без лишних зрителей.
А на поляне с каждой минутой людей становилось все больше. Некроманты, что были около леса, некроманты из его глубин. Все живое, что поблизости, по команде Назара отодвигалось от границ, покидая территорию Валери.
Старейший, в одних штанах на голое тело, явно недовольный тем, что его отвлекли от молитв Безмолвной, шел ко мне, высоко подняв голову. Замечательно. Назар сдерживал свои эмоции, но не не нужно быть некромантом, чтобы понять, насколько он взбешен.
— Ты понимаешь, что сейчас граница не охраняется, Эрик? — прорычал Назар мне в лицо, — Сейчас! Когда Хозяин Пограничного леса полностью вступил в свои права!
— Да, — коротко ответил я, — все живые покинули лес? Я про некромантов в том числе, — уточнил на всякий случай, но по дернувшейся брови бессмертного было понятно, что воспринял тот это совсем иначе.
Назар закатил глаза. Не нравится тебе, бессмертный, когда в твои дела лезут. Очень не нравится. Но уж прости, это я тебе точно доверить не могу. Пока не разберусь по крайней мере во всем окончательно. Ведь твоя история так же прерывиста и имеет приличные провалы. Цикличность воспоминаний, когда одни и те же события вдруг кажутся, что происходили по разному. Это наблюдалось у Старейшего, самого Оливера, кажется, и вот теперь Нора.
Кажется, что и у меня самого было нечто похожее.
Ощущение того, что я каждый раз хватаю за нить что ведет к обрыву, тянуло внутренности, вытаскивая
наружу отчаяние. Тряхнув головой, я вновь посмотрел на некроманта.— Да, — ответил Назар, отворачиваясь.
— Отлично.
Макс поднял голову. Его глаза блестели все так же, но сын держался. Надо объяснить ему, что это вредно. Сдерживаемые эмоции иногда приводят к плохим последствиям. Даже сказал бы к плачевным. Присев на корточки снова, я щелкнул сына по носу.
— Смотри, — прошептал я, — внимательно.
Подняв руку, я направил ее в сторону леса. Что-то внутри напряглось, отыскивая знакомое. Не знаю, наверно то, что они называют след. Не понимаю, как, но я хорошо сейчас чувствовал круг. Словно кончиками пальцев успел обежать всю границу Леса. Улыбнувшись, я потянул нить, что сияла внутри сгустком, обжигающим внутренности. Пламя рвануло с ладони, окутывая Пограничный лес огненным куполом.
Языки огня Врат сияли, переплетаясь с ветвями деревьев, но не касаясь их. Они словно обнимали обитель тьмы, отрезая ее жителей от всего живого. Отбрасывая тени, пламя танцевало по кругу, что раньше замыкала кровь Валери. От мысли о жене перед глазами побежали пятна.
Воздух в легких словно загорелся, заставляя задыхаться и кашлять. Хотелось забраться внутрь, раскрыть давящие сейчас так сильно ребра. Боль, что сковала в секунду, когда блеск из синих глаз исчез уступая место непроглядной черноте. Слишком быстро. Она словно умерла и тут же вернулась другой.
Потому что то, что в следующую секунду сжимало когтистой рукой мое горло, с любопытством заглядывая в глаза, не имело никакого отношения к моей Валери. Вены вздулись по всему ее телу, напитанные черный кровью, они проглядывали сквозь неестественно белую кожу. Сила, что раньше была лишь инструментом в руках Валери полностью захватила ее. То, с каким садистким удовольствием она прокрутила кинжал в ране, парализуя мое тело новой сводящей с ума болью.
Первым порывом было не сопротивляться и позволить Чудовищу забрать меня. Боль, что разрывала внутренности в ту секунду была нестерпимой. Но бросить Макса одного. Оставить надежду.
Разве для этого я был Сильнейшим?
Если у Валери есть шанс, то я найду его.
А он есть. Мы просто что-то упустили. Ушли не туда. Не заметили, пробежали. Все произошло слишком стремительно. Просто еще раз пройти весь путь.
— Ты с ума сошел?! — закричал Назар, рванув ко мне, — Сильнейший, а круг? Мы не сможем возобновлять его больше. Они выберутся!
— Нет, — я смотрел на лицо сына, в глазах которого отражался лес, объятый пламенем, — неужели ты еще не понял, Старейший? Страха они бояться больше, чем боли. Они помнят, что это, Пламя. И ни за что не переступят через него снова.
Вой, что каждый раз окутывал Пограничный лес, стоило мне ступить на его территорию. Тот самый, как тогда. Каждый раз, когда слуха касался этот звук, перед глазами вновь возникли глаза твари, что попятилась, прижимаясь к земле. Как все они остановились в секунду.
А в следующую я слышал уже не только вой.
Запах горящей плоти ударил в нос.
Вздрогнув, я обернулся к Назару. Старейший сложил руки на груди, словно задал мне какой-то вопрос перед тем, как я вновь ушел в свои мысли. Он терпеливо смотрел, но не увидев в моих глазах узнавания, вздохнул, опуская руки.