Уральских гор хозяин
Шрифт:
С этого и началось возвышение тульских кузнецов: сперва был поставлен завод на реке Тулице, на котором Антуфьевы производили оружие и боеприпасы, а затем в 1702-м году, царь Петр жалует мастерам (коих уже называет Демидовыми) Невьянский и Верхотурский казенные заводы на Урале (бывшие в ту пору, из-за плохого управления, в совершенном разорении). Так было положено основание огромной торгово-промышленной "империи", просуществовавшей без малого три сотни лет.
Демидовы основали десятки рудников, заводов и фабрик, владели землями по всей России, а также десятками тысяч работных людей. Они строили мосты и дороги, судоходные каналы и пристани. Поставляли в казну оружие и боеприпасы, торговали железом как в России, так и за ее пределами. Об их успехах,
В общем есть о чем подумать. Судьба (о! придумал как называть сущность, которая отправила меня в это "приключение") связала меня с третьим сыном Акинфия - самым достойным представителем третьего поколения Демидовых, родоначальникам ни в чем не уступавшем. В "той истории", он унаследовал третью часть основанного отцом и дедом богатства. При этом, к концу жизни выпуск железа на его заводах превышал по объему все демидовские заводы до раздела между сыновьями. Жестокостью нрава он превосходил и отца и деда - работных и крестьян он давил со страшной силой. Крестьяне, которых он покупал целыми селами, предпочитали смерть и шли на бунт лишь бы не попасть в демидовскую кабалу. А в своих уральских владениях он вел себя как типичный барин-самодур того (а если подумать то и нашего) времени - кутил, жестоко наказывал за малейшие провинности, обманом закабаливал людей. При этом слыл человеком просвещенным, переписывался с Вольтером, интересовался археологией, а также покровительствовал искусству и наукам.
А сейчас будущий магнат лежит в люльке, пускает пузыри и непрерывно присутствует у меня в голове в виде главного вопроса русского человека - что делать?!
Кое какая коммуникация между нами имеется - Никита "радует" меня своими
младенческими ощущениями, которые я перестаю чувствовать, лишь отлетев от него на изрядное расстояние. Если этот процесс обоюдный, то общаться мы сможем.
Вот только прожить всю оставшуюся жизнь в этой пернатой тушке мне очень, очень неохота.
* Для того чтобы понять юмор кузнеца, надо знать, что затравкой в кремниевых пистолетах называлась не деталь, а расходный материал, с помощью которого в каморе поджигался порох. С таким же успехом кузнец мог сказать: "В пистолете при починке промок порох, а я порох ремонтировать или производить не умею".
* * *
Струг идет вверх по Чусовой. Насколько я помню (спасибо прочитанным в процессе подготовки книгам) Акинфий, с женой и родившимся сыном возвращается в свои уральские владения. Идет 1724-й год. В следующем году умрет Петр Первый, а вслед за ним, ненадолго пережив царя, с которым многие годы был в дружеских отношениях, покинет этот мир и "отец-основатель" Никита Демидов, и Акинфий станет единовластным владельцем огромного дела.
Ему предстоят свершения и потери, тяжба и "война" с известным государственным деятелем и историком Василием Татищевым. Расследование Демидовских преступлений, из-за которого Акинфий едва не лишится всего, ибо на руку уральский заводчик, скажем прямо - был нечист и в выборе средств для достижения своих целей не стеснялся даже таких дел, за которые иному бы на его месте светила дыба и казнь.
Впереди Уральские горы, а пока заводчик предается заботам о новорожденном сыне и жене, по отношению к которой он, судя из их разговоров, самый настоящий подкаблучник.
На третий день путешествия, мне уже поднадоело следовать за стругом в режиме поспал-полетал-поел-догнал-послушал. Никитка большей частью спал, а меньшей - подбрасывал мне ощущения то голода, то сытости, то чего то мокрого и теплого... брр.. Ну и какие то цветные пятна перед глазами и временами - смутные образы происходящего вокруг. А на мою попытку напеть ему мысленно
колыбельную малыш испугался и заревел так, что его долго не могли успокоить. Пожалуй стоит подождать пока младенец не начнет воспринимать мир более менее четко.1724 год по Р.Х. Октябрь месяц.
Нижнетагильский завод.
Ну вот мы и дома. Из хороших новостей - мы с Никиткой привыкаем друг к другу, он уже не плачет когда я посылаю ему какой нибудь образ, а я все более чувствую его ощущения.
Из плохого - меня несколько раз чуть не прибили. Камни, палки, собачьи клыки - у птицы в месте компактного обитания "гомо злодеус" врагов оказывается не мало. Надо как то выходить из ситуации.
1724 год по Р.Х. Декабрь месяц.
С жильем определился - недалеко от завода нашел дерево с большим дуплом, выгнал прежнего владельца - благо тот габаритами и силой поменьше меня был. В солнечные дни (если нет надобности искать еду) прилетаю к господскому дому, построенному Акинфием, сажусь на железный гребень украшающий конек кровли и жду, когда на меня обратит внимание "подопечный". Малыш со всем своим окружением, обитает в горнице на втором этаже, ему тепло. Если не спит, то "засекает" меня практически сразу, стоит мне присесть.
Он уже хорошо видит - мы с удовольствием рассматриваем собственные пальчики, когда руки не примотаны к телу пеленкой, и начинает различать звуки.
А по ночам, в дупле мне холодно и тоскливо.
1725 год. Апрель.
Ну вот и долгожданная весна наступает, а то я уже думал что мне кирдык - под конец стало совсем голодно. Пришлось даже отменить на какое то время общение с Никитой - не хотел чтобы малыш чувствовал мое голодное и замерзшее брюхо.
Солнышко начинает прогревать землю, на белый свет выползают жучки, паучки и иные вкусные создания, а мой коллега по организму начинает испытывать смутные, но волнительные желания.
И вот на фоне просыпающихся природы и инстинктов, случилось примечательное событие. В один из особо ясных и солнечных дней, Евфимию с няньками, шествующими из церкви домой, встретил отец семейства. Я, по своему обыкновению, в это время сидел на крыше, и транслировал малышу картинку - свое мутное отражение от железной кровли. Акинфий, взял на руки моего подопечного, и в какой то момент картинка передалась и ему.
Какое то время мы втроем смотрели на одно и то же, а потом когда я это понял, то рванул с крыши так что только пятки, пардон, крылья засверкали, краем сознания отметив безмерное удивление неожиданного собеседника.
Честно говоря я порядком струхнул - а ну как заводчику пережитое не понравится, и он прикажет отстреливать всю пернатую живность?!
Прошлявшись, по окрестностям завода два дня, и не заметив никаких тревожных признаков, на третий день прилетел на насиженное место. Семейство было в сборе. Дите почивало на руках у няньки, а папенька и маменька мирно беседовали за обеденной трапезой.
По окончании обеда, нянька передала драгоценный сверток Евфимии и удалилась. Никита, видимо почувствовав мое присутствие проснулся, завошкался и я уже готовился начать наше обычное общение, как меня торкнуло.
Пришла какая-то непонятная уверенность в том именно сейчас произойдет, я слетел со своего насеста и уселся на раму приоткрытого окна.
– Кхарр - поздоровался я с оцепеневшими от удивления присутствующими.
Маменька, будучи женщиной решительной и не пугливой (а чего пугаться то, эка невидаль - ворона прилетела), потянулась, чтобы запустить каким ни будь предметом в нахальную птицу, но была остановлена Акинфием. Заводчик смотрел на меня внимательно и жестко. Вся моя уверенность улетучилась и стал лихорадочно думать что делать дальше. Прислушался к себе, в животе от страха засосало... прислушался к Никите, ощутил нечто похожее на удивление и смутное чувство голода...