Упущение
Шрифт:
Подобные выражения до боли знакомы большей части подрастающего поколения. По мнению высказавшихся, они не несут большой смысловой нагрузки, но по факту цепко въедаются в неокрепшие умы и, к сожалению или к счастью, так по-разному влияют на их дальнейшую судьбу и отношение к жизни.
***
Маленький Андрюша был самостоятелен не по годам. В первый класс парень должен был пойти только осенью, а основная часть работы по дому уже плотно закрепилась на его детских плечах. Проходя мимо кухни, малыш увидел уже привычную для себя картину: отец спал, уронив голову на стол. Остатки рвоты уже засохли на уголках губ, остальная же масса красовалась на полу в ногах. Очередная начатая бутылка,
Мама умиротворенно спала на диване под еле слышные звуки сериала о любви, отец, в свою очередь, все так же отдыхал на кухне после тяжелого рабочего дня. Нагреватель, включенный в розетку, выполнял стоявшую перед ним задачу. Вскоре вода, в которую ребенок уже заботливо запустил крохотных созданий, стала наполняться приятным теплом, пришедшим по нраву ее обитателям. Рыбы, собравшись у поверхности, жадно пытались схватить стремительно убывающих кислород, пузырьки, вызванные кипячением, стали заполнять их среду обитания, не оставляя возможности к отступлению. Малыш смотрел как завороженный, будто был не в силах противостоять тому, что происходило. Маленькие водоплавающие одна за другой прекращали свою борьбу, замирали, не в силах больше сопротивляться тому, что было во множество раз сильнее их. Чешуя некоторых изменила свой цвет. Волны от работы нагревателя переносили из стороны в сторону по поверхности воды крохотные, ни в чем не повинные тельца.
– Ты что наделал? Что ты натворил? Я тебя спрашиваю!
Андрея словно ударило током, как будто пробудило от крепкого сна сильным, болезненным ударом. В дверях стояла разъяренная и даже немного испуганная Елизавета Григорьевна. Схватив ребенка за руку и стянув с табуретки, женщина одним рывком выдернула кипятильник из розетки и с какой-то совершенно новой, наполнившей ее силой начала бить им сына.
– Мама, прости, я не хотел, мама, я просто отвлекся!
Нагреватель с каждым ударом оставлял за собой все больше полос от ожогов, которые благодаря очень большому количеству, уже сплелись на теле малыша в замысловатые узоры. Лиза не слышала его, и, скорее всего, даже не хотела слышать. Она, наконец, выплеснула всю накопившуюся за эти годы обиду и усталость. Ребенок, увидев это в глазах матери, перестал плакать, лишь крепко обхватил себя за плечи и зажмурил глаза. Казалось, время остановилось.
– А теперь немедленно встань в угол! Ночевать ты будешь там! Нет, лучше развернись и любуйся на то, что натворил! Оттолкнув отпрыска в противоположную часть комнаты, женщина с треском захлопнула дверь. Пространство вокруг охватила звенящая тишина, мысли освободили разум.
Как понять – ваш ребенок просто неумело изучает окружающий мир или же проявляет агрессию?! Какие меры стоит предпринять насторожившимся родителям?!
В возрасте, когда малыш только изучает происходящее вокруг и еще не видит разницы между игрушкой или живым существом, родители направляют чадо и своим примером показывают как правильно. И даже если ребенку говорят, что причинять боль другим это плохо, а по факту практикуют насилие внутри семьи, само собой, отложится в развивающемся разуме второе. Например, если ребенка принято наказывать физически, а есть те, кто это делают с особой жестокостью, то, вероятнее всего, через время он начнет «наказывать» свои игрушки, а затем и животных. Во-первых, он учится на примере значимых для него взрослых. Во-вторых, ему необходимо выплескивать накопившуюся злость и боль. Справляться с подобными эмоциями иначе он просто не умеет. Как вы думаете, действенно ли «выбивать» подобное поведение?!
Джон Макдональд в 1963 году сформулировал «триаду Макдональда» – зоосадизм, пиромания и энурез. Этот набор из трех поведенческих характеристик он связал с предрасположенностью к совершению жестоких преступлений. Исследовав более сотни пациентов, он обнаружил, что многие из них мучали животных, устраивали поджоги и мочились в кровать. В дальнейшем прямую взаимосвязь между этой теорией и преступлениями не подтвердили. Но этот пример все же имеет место среди обсуждений и психоанализа. Опять же, ни в коем случае не стоит остро придерживаться одного из возможных суждений, каждая ситуация имеет тысячу индивидуальных граней, которые мы в большинстве своем можем просто упускать из вида.
ГЛАВА 5. УЧЕНИК
Я никогда не позволял, чтобы мои школьные занятия мешали моему образованию.
Марк Твен
Был теплый осенний день. Листва, уже окрашенная огненным цветом, будто грела пространство. Дети во дворе, еще по-летнему одетые, не обращая внимания на ссадины, увлеченно играли в футбол. Шум доносился даже до самых макушек многоэтажек. Он стал уже чем-то привычным, олицетворяющим уходящее лето.
– Вы только посмотрите, какая красота вокруг! А ты, Андрей, должен хорошо учиться, не позорить нас с матерью, вложивших столько времени и сил в твое воспитание. Должен же от тебя быть хоть какой-то толк, – завершил отец, все это время державший поднятую на уровне лица рюмку.
Не вынося больше ожидания, поспешно опрокинул содержимое себе в рот. Издав характерный звук удовлетворения после выпитого, закусил лежащим рядом огурцом и продолжил свою речь. Но, казалось, никто за этим столом его не слушал, даже не останавливал взгляд на ораторе. Каждый из присутствующих был погружен в свои мысли. На дворе стояло первое сентября…
Отношения Андрея с родителями никак нельзя было назвать тесными, а уж тем более теплыми. Вместо ответов на интересующие вопросы парень получал скандалы и обвинения в идиотизме, тупости и бесполезности его существования. Особенно изобретателен в унижениях и составлениях складных речей на заданную тему был отец. Вместо привычных для многих детей сказок на ночь, стоя в углу, мальчик мог часами слушать высказывания о своих недостатках. Мать же была менее красноречива, но при этом более болезненно наносила удары по психическому состоянию ребенка, чутко подмечая травмирующие его моменты. Привития сыну каких-либо требуемых навыков тоже добивались криками и нередко насилием, ловко совмещая авторитарное давление с наплевательским отношением. Они хотели вырастить приличного человека, им было совершенно не безразлично то, что подумают люди, но в то же время неинтересно, что чувствует их чадо.
Институт семьи сотни раз подвергался обсуждениям и противоречиям в социуме, многие по сей день ведут споры о правильности воспитания, выстраивают комфортную им линию или же соответствуют устоям общества. Что же касается Андрея Андреевича, уточнения о том какую модель отношений он получил, кажутся очевидными. Взрослые изо дня в день убивали в мальчике потребность в социализации. Отсутствие компании ощущалось чем-то более надежным, состоянием, где не навредят. Это помогло парню вырасти замкнутым и отстраненным, совершенно незаинтересованным в общении со сверстниками, испытывающим удовольствие в одиночестве. В школе он старательно пытался избегать всяческого внимания. Временами что-то и складывалось, так как полностью исключить всяческие контакты было просто невозможно, то только мимолетные взаимодействия с такими же отстающими.
– Волоков! К доске! Отчетливо, и даже перейдя на крик, потребовал учитель. В классе воцарилась тишина, и все внимание заострилось на испуганном школьнике. – Ты что, глухой? Или я со стеной разговариваю?
Ладони покрылись липким, теплым потом. В ушах звенело от нависшего напряжения. Он не любил привлекать внимание, и даже такие обыденные вещи, будоражили сознание ребенка.
– Если ты сейчас же не пошевелишься, то весь класс останется без перемены! А если и этого будет мало, то после уроков!
На задних партах начали шептаться, но парень уже совсем ничего не слышал, комната как будто поплыла перед глазами, калейдоскопом, разрываясь на части и соединяясь вновь. Слюна наполняла рот с несвойственной ей раньше скоростью, ком подступил к горлу – Андрея вырвало.
Завтрак покинул желудок так же ловко, как и попал туда, оставив после себя неприятный привкус и боль в районе шеи. Пол, ботинки и даже одежда были задействованы в происходящем. Комнату обхватил шум и смех сидящих за партами детей. Некоторые подскочили со своих мест и, указывая пальцем, заливались в хохоте. Другие, не скрывая на лицах отвращения, поворачивались спиной и, недоумевая, переглядывались друг с другом.