Улей Хелльстрома
Шрифт:
Хелльстром вздохнул и распорядился:
– Доставьте сюда захваченную женщину.
Голос из темноты ответил:
– Она все еще без сознания.
"Точно, это Эд", - решил про себя Хелльстром, а вслух произнес:
– Так приведите ее в чувство и доставьте сюда!
Табличка над входом в комнату с главным чаном:
"Высшая справедливость в том, что после смерти мы
отдаем свои тела, что плоть наших бренных тел не теряется
и служит высшей силе, воплощенной в нашем улье".
На восьмом повороте своего подъема Джанверт позволил себе сделать небольшую остановку, чтобы передохнуть, и прислонился
Только слабые звуки работающих механизмов и ощущаемой повсюду человеческой активности доходили до него. Однако за дверью и эти звуки были до странности приглушены. Он снова прижался ухом к двери, но не услышал ничего, что можно было рассматривать в качестве непосредственной угрозы.
Однако Джанверт найдет людей, этих диковинных жителей Хелльстромовского улья. Сколько же их? Десять тысяч? Никто из них не учитывался в переписи населения. Все это место несло на себе отпечаток каких-то тайных целей, самым коренным образом отличающихся от всего того, что он знал. Эти люди живут по правилам, отрицающим все, во что верило общество извне. Есть ли у них бог? Джанверт вспомнил Хелльстрома, возносившего молитву. Притворство! Самое настоящее притворство!
Проклятый омерзительный улей!
Последние слова Тровы Хелльстром:
"Поражение Чужаков предопределено их высокомерием. Они
бросают вызов силам, более могущественным, чем они сами.
Мы, жители Улья - истинное творение разума. Мы дожидаемся
своего часа, как это умеют делать насекомые. Мы
подчиняемся логике, которую, возможно, ни один дикий Чужак
не в состоянии понять, потому что насекомые учат нас, что
истинный победитель в гонке за выживание - тот, кто
последним приходит к финишу".
Джанверту показалось, что он прождал пять минут, прежде чем страх взял вверх над усталостью. Он так как следует и не отдохнул, но надо было идти дальше. Теперь Джанверт дышал спокойнее, но ноги еще не отошли и ныли; да еще резкая боль в боку пронзила его, когда он глубоко вздохнул, а в ступни как будто вонзили ножи - последствие бега босым. Джанверт понимал, что тело не сможет долго терпеть эту пытку, в конце концов откажет ему повиноваться. Ему нужно выйти отсюда и поискать лифт. Он выпрямился, собираясь открыть дверь, когда краем левого глазом увидел какое-то движение ниже по туннелю. Преследователи появились из-за угла, но оружие не было поднято, и они среагировали с небольшим опозданием, которое спасло жизнь Джанверту. Его парализатор находился в левой руке, когда он крутил колесо дверного механизма, и ему нужно было просто нажать на кнопку, что рефлекторно и сделала его рука. Когда знакомое гудение наполнило туннель, фигуры внизу рухнули как подкошенные.
Падая, один из преследователей поднял пистолет и произвел один выстрел, угодивший в легкую арматуру ниже Джанверта, но осколок задел его щеку. Левой рукой он рефлекторно коснулся раны, вытащил блестящий осколок с пятном
крови на нем.Джанверт не мог знать, действует ли его оружие сквозь стены, но паника, сильнее которой ему еще не доводилось испытывать в своей жизни, руководила его дальнейшими действиями. Он поднял оружие, нажал на кнопку и веером провел по двери, прежде чем открыть ее.
Шесть тел грудой валялись за дверью, после того как он ее открыл, и один из них сжимал в руке автоматический пистолет 45-го калибра с инкрустированной рукоятью. Джанверт взял его из вялых пальцев, войдя в комнату. Потом огляделся. Комната оказалось длинным узким бараком с тремя ярусами коек вдоль стен. Единственными ее обитателями сейчас были шесть мужчин на полу - все обнаженные, за исключением одного лысые, и все дышали. "Значит, оружие только оглушает людей, когда перед ним твердое препятствие, уменьшающее его убийственную силу", - решил Джанверт. Теперь в каждой руке у него было оружие, и одно из них было успокаивающе знакомым.
Перевод "Мудрости Диких", сделанный в Улье:
"Вымирание вида начинается с высокомерной веры в то,
что каждая личность обладает менталитетом, присущим лишь
одному этому существу, - эго, индивидуальностью, духом,
характером, душой или разумом - и в то, что это
независимые инкарнации каким-то образом обладают
свободой".
– Теперь у него есть пистолет, - сказал Хелльстром.– Здорово! Просто здорово! Он что, супермен? Менее часа назад он был в центральной бридинг-секции. Я считал, что он у нас в руках, а теперь... теперь мне сообщают, что он вырубил две группы захвата восемью уровнями выше!
Хелльстром сидел почти в центре арки, сразу за спиной наблюдателя. Стул, который он занимал, был его единственной уступкой все возрастающей усталости, требующей отдыха его телу. Он был на ногах уже больше двадцати шести часов, и часы показывали, что уже пошел пятый час ночи.
– Какие будут приказания?– спросил наблюдатель, сидевший перед ним.
Хелльстром, не мигая, смотрел на наблюдателя, чей силуэт смутно вырисовывался на фоне сияющего экрана. "Мои приказания?"
– С чего вы взяли, что они могут измениться?– требовательно спросил Хелльстром.– Вы должны схватить его!
– Он все еще нужен вам живым?
– Больше, чем когда-либо! Если он действительно так живуч, то необходимо, чтобы его кровь смешалась с нашей.
– Он, по всей видимости, сейчас находится снова в главном туннеле, предположил наблюдатель.
– Конечно! Прикажите группам захвата обратить внимание на лифты. Он совершил крутой подъем. И должен устать. Направьте все группы захвата на верхние уровни и рассредоточьте их у лифтов. Пусть проверяют каждую кабину и вырубают всех подозрительных. Я знаю...– Хелльстром, когда наблюдатель повернулся с тревогой на лице, поднял успокаивающе руку.– Но ничего не поделаешь.
– Но наши собственные...
– Лучше мы, чем он. Посмотри только, что он уже натворил. Он, очевидно, включил парализатор на полную мощность и не знает об этом. Он убил работников, близко подобравшихся к нему. Меня переполняет та же ярость, что и всех вас, но мы не должны забывать, что он в панике и не ведает, что делает.
– Но ему известно достаточно, чтобы ускользать из наших рук! пробормотал кто-то за спиной Хелльстрома.
Хелльстром не обратил внимания на это проявление несогласия и спросил: