Чтение онлайн

Хмыкаю, улыбаясь на его очередную попытку бросить камень в сторону Ромы. У того тоже было достаточно средств для этого, но он не увидел смысла отказываться, когда будущий тесть сам предложил взять большую часть расходов на себя. Как мне тогда не понравилось это — я не понимала ни папу, который это предложил, ни Рому который это предложение принял без малейших возражений, но в итоге лезть не стала.

— Мне точно не послышалось, и мы сейчас говорим о… свадьбе?

Я точно попала в параллельную реальность. В самую лучшую параллельную реальность, в которой спустя такое небольшое количество времени самый любимый и желанный мужчина в мире говорит о подобных

вещах.

— О нашей свадьбе, — уточняет Женя. — Только мне кажется кринжом жениться зимой. Ему так не терпелось, да?

Здесь он попадает в цель, хотя принято считать, что обычно девушка торопит сие событие.

— Я предлагала перенести свадьбу хотя бы на весну, но Рома настоял на выбранной мною же ранее дате.

— То есть ты изменила свое решение, — делает вывод Женя. — После?..

— Да, после встречи с тобой, — поджав губы, отвечаю я.

Я правда запуталась тогда и уже была не рада запланированному замужеству. Конечно, я избегала на тот момент связать появление Жени в моей жизни с возникающими сомнениями, и обосновывала это предсвадебным мандражом, который просто начался не за несколько дней, а за месяц, но сейчас сложив элементарное, я прекрасно понимаю, откуда росли корни этих сомнений.

Вновь перевожу взгляд на счастливых жениха и невесту, но уже без тоски и чувства вины. Женя чудесным образом умеет исцелять своими словами, которые даже прямого отношения к моим чувствам не имеют, и мы затронули то, что действительно меня беспокоит, лишь косвенно.

Мы выходим из кафе, и я понимаю, что домой еще рано, так как солнце еще не село, и прошу Женю купить мне горячий шоколад и остановиться возле какого-нибудь красивого места по пути домой. Этим местом оказывается небольшой замерзший пруд, на льду которого на коньках катаются дети. Мы сидим с Женей на капоте его машины, он обнимает меня и даже сейчас смотрит в основном лишь на меня, мои руки греет теплый напиток, и я, глядя на счастливые лица детей, понимаю, что так как мне хорошо сейчас, мне не было уже давно.

Домой возвращаемся с закатом, который делает дорожный пейзаж еще более романтичным. И едва входим в дом и успеваем снять верхнюю одежду и обувь, как Женя прижимает меня к стенке прямо в прихожей и начинает покрывать поцелуями мою шею.

— Женя, — выдыхаю стоном, сама не узнавая свой голос от в мигом охватившего желания. — Нам нужно в спальню.

Там можно сразу выключить свет и не переживать по поводу своего внешнего вида. Я наверно впервые радуюсь, что зимой темнеет так рано.

— Хочу тебя везде. Хочу пометить тобой каждый предмет этого дома. Моя… — Женя прижимает к себе, одновременно приподнимая за попу так, что я вынуждена поднять ногу и обхватить его пах, игнорируя задранное платье.

От этих слов и кружащих голову ощущений уже готова согласиться и отдаться ему, где он пожелает, но когда Женя хочет стянуть мое платье под ярким освещением, тело само сковывается, вынуждая обратить на себя внимание.

— Подожди, — мягко отстраняюсь от Жени, поправляя платье, перевожу дыхание, а потом беру Клыкова, настороженного моей реакцией, за руку и тяну за собой наверх. Не для этого я ждала весь день, чтобы нарушить свой план. Не должен он видеть то, что не положено.

Поднявшись и дойдя до спальни, он сразу включает в ней свет.

— Женя… Пожалуйста, нет, — заглядываю с этой просьбой ему в глаза и выключаю свет. Он ничего не говорит и, молча соглашаясь, целует меня, продолжая начатое внизу, но уже в почти полной темноте. Женя избавляет меня от платья, сразу покрывая поцелуями шею, ключицу, верх

груди, что не скрыт бюстгальтером.

Я растекаюсь от этих ощущений, которые вызывают мурашки по всему телу, довольная тем, что мой план удался и мое уродство останется незамеченным и сегодня. Только я рано радуюсь — тут же это понимаю, когда Женя сначала слегка задевает мой шрам рукой во время ласкающих кожу движений, а следом уже осознанно проводит по нему ладонью, после чего резко включает свет, застав меня врасплох.

Происходит ровно то, чего я так боялась — картинка совпадает вплоть до мельчайших деталей. Женя ошалелым взглядом рассматривает мой шрам, а когда я пытаюсь закрыться, он перехватывает мои руки, разводя их в стороны, и продолжает смотреть расширившимися от ужаса глазами, после чего поднимает глаза на меня.

— Что это? — спрашивает то, что вполне очевидно без всяких объяснений.

— Шрам. После аварии, — смотрю на него открыто без единой доли смущения.

Женя молчит и переводит взгляд со шрама в глаза и обратно.

— И ты все помнишь? — спрашивает осторожно после долгих секунд молчания.

— Помню, как водитель ударившей меня машины, чтобы избежать столкновения с грузовиком, вырулил руль в мою сторону. А дальше нет — дальше я не помню, — отвечаю зло, и мы смотрим друг другу в глаза — я со злостью от разрушенных надежд, а Женя непонятным для меня взглядом. Хотя зачем пытаться разгадать его — все лежит на поверхности.

— Тогда… Зачем это все? — Женя выглядит потрясающе непонимающим.

— Зачем? — из меня вырывается истерический смешок. — Затем, чтобы увидеть твое выражение лица! Ненавижу тебя! — почти выкрикиваю, но потом беру себя в руки. — Я уезжаю. Спасибо тебе.

За что именно его благодарю, сил договорить не хватает, поэтому «за вновь вдребезги разбитые чувства» озвучиваю в голове, уже спускаясь по лестнице.

И как я могла поверить его словам? Все что ему нравилось во мне — моя изменившаяся внешность, а как увидел, что не такая уж я прекрасная везде, включая тело, сразу стала не нужна. Конечно, он ведь с легкостью найдет себе более совершенную пассию. Зачем любить такую, когда полно красивых.

Собираю в этот раз все привезенные вещи, не оставляя ничего своего, вызываю такси и, пока жду, прислонившись к комоду, спускается поникший Женя, у которого чувство вины просто отпечатано на лице. И все это из-за какого-то несчастного шрама! Да, большого и ужасного, но все же шрама на теле, а не отсутствия сердца как у некоторых.

А мне нет дела до его попыток показаться страдающим. Жертва обстоятельств, блин. Пусть катится к… Не знаю! Куда хочет, пусть туда и катится! Все его слова о любви оказались ложью, потому что стоило увидеть мой изъян, как они тут же улетучились.

Вот я дура! Надо было сразу показаться ему во всей красе, а не бояться, что это его оттолкнет. Не было бы сейчас так больно, потому что вчерашняя ночь не отпечаталась бы в памяти приторными воспоминаниями о том, как мне было хорошо.

— Маша, прости…

Я смотрю на него и выхожу, ничего не отвечая.

Потому что не могу простить. Потом обязательно это сделаю, чтобы не носить этот груз с собой, но точно не сейчас, потому что боль вросла в мое сердце так, что ее сейчас никак не отделить и не вырвать, не задев этот орган, который все же поверил в то, во что верить было нельзя.

Женя

Она меня ненавидит и никогда не простит. Но так ли нужно мне ее прощение, после того что я узнал какая она?