Угадай кто
Шрифт:
Ага, вот оно. Теперь надо выбирать, перед ним две дорожки, две возможности.
– Не знаю, – ответил Шеппард.
«Господи, помоги!»
– Я… я пока не решил, что тут можно предпринять. Думаю.
– Может, я его знаю, мало ли, – сказал Райан.
Алан похлопал Райана по плечу, и Шеппард удивленно поднял брови.
Словно почуяв запах творящейся несправедливости, Алан встрял в разговор:
– Погоди-ка, сынок. Мои советы обычно стоят несколько сотен в час, но на сей раз считай, что это подарок. Не разговаривай. Впрочем, пожалуй, разговаривай, я тебе не папаша, запретить
– Я лишь хочу помочь, – сказал Райан.
– Сделай так, чтобы окно открылось, другой помощи от тебя не надо.
– А чем это нам поможет, интересно? – спросил Шеппард.
– Нам необходимо послать внешнему миру сообщение. Если разобьем окно, может быть, кто-то это увидит. И вызовет полицию.
– Сорок четвертый этаж, в здании напротив никого – и вы говорите, кто-то увидит? – сказал Шеппард.
– Все-таки лучше, чем то, что делаете вы. Кстати, вы сейчас чем занимаетесь?
– Я? План действий вырабатываю.
Шеппард очень надеялся, что это прозвучит не слишком беспомощно.
– Ну да, я так и думал, – улыбаясь, сказал Алан. – Вы поймите, я хорошо знаю людей, вам подобных. Каждый божий день имею с ними дело. С той разницей, что они, как правило, сидят в камере, а не валяются на кровати прикованные наручниками.
Кисти до сих пор болели, подчеркивая его слова.
– Все люди лгут, – продолжал Алан, – лгут всему свету, лгут другим людям, самим себе. Но вы пролезли на телеэкран и сеете ложь по всему миру, и она становится еще невыносимей. Вы же ходячий анекдот, мистер Шеппард. И если на экране вы играете великого сыщика, то здесь это не пройдет. Вы даже себя не можете спасти. Так почему же, черт побери, вы спасете кого-то еще? И может быть, как только время ваше на таймере истечет, вы вспомните об этом. Вспомните, что именно вы стали причиной того, что все мы оказались здесь.
Морган вдруг ощутил, что все его тело с ног до головы покрылось липкой испариной. Очевидно, ситуация хуже, чем он думал. Его заливало потом. Чего бы он только не дал сейчас за глоток спиртного или хотя бы за половинку таблетки! Казалось, силы покидают его капля за каплей.
– Я должен попытаться, – сказал он слабым, срывающимся голосом.
В голове, в ушах загудело, его охватила слабость, страшная усталость. Надо сесть. Выпить воды.
– Понимаю, – сказал Алан, фигура которого маячила перед ним.
Он вдруг притянул Шеппарда совсем близко к себе и зашептал на ухо:
– Глядя, как вы тут, идиот, слоняетесь по комнате, ищете каких-то ответов, я получаю истинное удовольствие, пусть даже в последний раз в этом хаосе нашей тусклой жизни.
Алан отпустил его. Шеппард качнулся назад, показалось, что ноги стали до невозможности тоненькими, такие ноги не способны удержать равновесие.
Все обернулись.
Потом пол ринулся к нему, они встретились и крепко поцеловались.
16
Некоторое время назад…
Он разглядывал себя в
зеркале. Что-то все-таки есть в этом самолюбовании, когда рассматриваешь свое лицо в гриме, невероятно юное, с замазанными морщинами, закрашенными пятнами под глазами. Нет, это не он, он видит карикатуру на самого себя. Но в ярком свете ламп телестудии он будет смотреться идеально. Безупречный мужчина.Совсем не такой, каков он обычно: скучающий, усталый от жизни.
– Дуглас, а ты что здесь делаешь?
Дуглас сидел в дальнем углу комнаты и читал брошюрку, которую выдавали каждому перед началом шоу. Инструкцию. Почитал и отбросил в сторону.
– А что, мне уже нельзя заглянуть в гости к любимому клиенту?
Шеппард улыбнулся. Не смог удержаться.
– Гм-гм.
В смысле: «Давай-ка перейдем к делу».
– Послушай, – сказал Дуглас, вскакивая и расхаживая по комнате, – его отражение замаячило в зеркале. – Я лишь хотел убедиться, что после нашего разговора с тобой все в порядке.
– Самочувствие отличное.
– Хорошо, хорошо, это просто здорово.
В зеркале мелькнули поднятые большие пальцы.
– Потому что в последний раз ты говорил что-то совершенно несусветное.
– Послушай, Дуглас, я не собираюсь от тебя удирать. Ты это хотел услышать?
– Я хочу услышать, что ты всем доволен, – сказал Дуглас. – А судя по твоему лицу, ты чем-то недоволен.
– Я в порядке.
За его спиной отворилась дверь. Просунулась голова девчонки на побегушках.
– Три минуты, мистер Шеппард.
Он кивнул, и она исчезла.
Шеппард встал и принялся возиться с запонками. Дуглас шагнул к нему и схватил за плечи.
– А ты, Морган, поправился. Вон сколько нарастил.
Шеппард улыбнулся.
– Знаю, – сказал он, полез в карман, достал плоскую фляжку и сделал глоток.
– Умница. – Дуглас так и сиял. – Как, кстати, твое плечо? Лекарства принимаешь?
– Да, босс, – ответил Шеппард.
– Ну, задай им там жару.
Шеппард кивнул, засмеялся и вышел.
Шагать по коридорам телестудии было не легче, чем ползти по траншеям. Приходилось очень непросто. Увидев его, люди останавливались, желали удачи. Он улыбался в ответ. А сам все думал.
Тогда он напился в стельку. Заявил Дугласу, что хочет уволиться. Тот назвал его малодушным. Сказал, что он выступает всего полгода. Шоу мегапопулярно. Но Шеппард уже насытился по горло. Совсем не такого он ждал. Слишком все… слишком… он сам не знал, что ему не нравится. Слишком все тупо, примитивно?
Выходя из клуба, он упал на лестнице. Все их деловые встречи – в клубе. Страшно ушибся плечом. Дуглас порекомендовал хорошего врача. А тот прописал таблетки.
Он достал из кармана упаковку, вытряс две штуки. Проглотил. Боль прошла. Как-то даже слишком быстро.
Он прошел за кулисы. Там было темно. Но он разглядел девчонку на побегушках в наушниках, она подняла руку. За спиной – яркая лампа. Девчонка ему улыбалась, пальцы отсчитывали: оставалось четыре секунды.
Четыре.
Три. Спиртное плюс таблетки, – кажется, подействовало, губы легко сложились в фирменную улыбочку. Появилось чувство, словно он делал это всегда. И всегда будет делать.