Чтение онлайн

Габриэль сыплет проклятиями и решительно направляется к «Руби», сжимая руки в кулаки и напрягая плечи в защитной стойке. Я осторожно следую за ним, и моё сердце сжимается при виде разбитого пассажирского окна своей машины. Вытащив листок белой бумаги, застрявший под дворником, Габриэль читает, что там написано, а затем заглядывает в разбитое окно машины.

— Что там? — Спрашиваю я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Загорелое лицо Габриэля мрачнеет, и я слежу за его взглядом, пока он не останавливается на ломе, лежащем на переднем пассажирском сиденье. На рукоятке видны тёмно-красные пятна, ужасно похожие на засохшую кровь.

— Что там написано? — Спрашиваю

я, в то время как Даллас начинает яростно ругаться у меня за спиной.

Я беру листок бумаги из сжатой руки Габриэля и разглаживаю его, чтобы прочитать.

«Мы знаем, что ты сделал. И это только начало. Мы не остановимся, пока ты не заплатишь за своё преступление кровью».

Неизвестно, кто написал эту записку. Текст нацарапан довольно аккуратным почерком, и от вида слов, написанных красными чернилами, у меня сводит желудок. Я ничего не могу с собой поделать. Согнувшись пополам, я кладу руку на капот машины и выворачиваю содержимое желудка на тротуар.

— Уинтер! — Ахает Старла, мгновенно оказываясь рядом со мной.

Пока я наслаждаюсь вкусом своего мятного мороженого, в голове у меня роятся мысли о том, кто мог затаить на нас обиду. Эти слова не похожи на то, что могла бы написать Афина. Если бы она хотела нам угрожать, то, думаю, была бы более прямолинейна в своих сообщениях.

Но это… это месть. Месть за что? Если не считать Афину Сейнт, я не могу представить себе ни одного человека, который захотел бы преследовать нас с Гейбом. Когда мы покинули Блэкмур, мы бежали только от Афины, и, как сказал Гейб, у неё не было причин нарушать перемирие. Тем более что она так же беременна, как и я.

Габриэль обнимает меня, поддерживая, пока я хватаю ртом воздух.

— Тише, любимая, — шепчет он.

Я не могу унять дрожь. Как такое могло произойти прямо на улице, на виду у всех? Конечно, вечер тихий, потому что сейчас середина недели, но это настолько нагло, что я боюсь даже думать о том, на что могут решиться эти агрессоры в следующий раз. Конечно, «Сыны дьявола» теперь дежурят у здания клуба и у нашего дома, но что будет, когда я в следующий раз пойду на работу? Найдут ли они меня там? Придут за мной и Мэллори?

— Я выясню, кто это делает, — решительно заявляет Габриэль.

— И когда мы это сделаем, они поймут, какую большую ошибку совершили, — уверенно добавляет Даллас.

ГАБРИЭЛЬ

Растущая внутри меня ярость только усиливается в течение следующих нескольких дней. Очевидно, что тот, кто охотится за мной и Уинтер, неистовствует, и я не верю, что Уинтер в безопасности, где бы она ни была. Я каждый день подвожу её до работы на своём мотоцикле, пока мы не сможем заменить разбитое окно в мастерской. Я настоял на том, чтобы она оставалась дома до моего приезда, но я не уверен, что могу доверить ей безопасную дорогу до работы и обратно, пока мы не положим этому конец. Чёрт, я даже не знаю, можно ли ей вообще ходить на работу. Но Уинтер настаивает, что она должна что-то делать, иначе сойдёт с ума от беспокойства.

И всё же сообщения с угрозами не заканчиваются разбитым окном и ломом. Несмотря на усиленную круглосуточную охрану клуба, когда я на следующее утро приезжаю в автомастерскую и паркую свой мотоцикл перед входом, я вижу мёртвого енота, с которого содрали шкуру и повесили на дверь.

— Ублюдки, — рычу я, а Даллас следует за мной в нескольких

шагах.

— Кто эти психи? — Спрашивает он.

— А где Дьюк и Джеймс? Они должны были охранять мастерскую. — У меня в животе словно камень поселился, и, несмотря на гротескное зрелище, открывающееся за дверью, я тянусь к ручке и распахиваю её.

Я не захожу внутрь, пока не проверю всё вокруг, готовый к новому нападению. Но как только я убеждаюсь, что в комнате безопасно, я захожу внутрь и оглядываюсь. Стоны боли доносят до меня из дальней части мастерской, где Джеймс склонился над рабочим столом.

— Что, чёрт возьми, произошло? — Спрашиваю я, подходя ближе.

Джеймс оборачивается, и на его лице появляется смесь страха и агрессии. Но когда он смотрит на меня, его плечи опускаются. Тогда я понимаю, что его рука всё ещё лежит на столе. Мне требуется всего минута, чтобы понять, что он прибит гвоздём, вбитым в центр деревянной поверхности под ним.

— Чёрт, — рычит Даллас.

— Они застали меня врасплох около часа назад, — объясняет Джеймс, и его голос дрожит от боли.

— Где Дюк? — Спрашиваю я, подходя ближе и беря болторез, чтобы срезать шляпку гвоздя.

Джеймс качает головой.

— Я зашёл внутрь, чтобы отлить. Оставил его у входной двери, чтобы он следил за обстановкой. Когда я вышел из туалета, они набросились на меня. С тех пор я его не видел.

— Ты узнал кого-нибудь из них? — Настаивает Даллас.

Джеймс качает головой и стискивает зубы, пока я подношу болторез как можно ближе к его коже, стараясь не причинить ему вреда. Затем я сжимаю инструмент, пока головка гвоздя не отламывается. Джеймс рычит от боли, его губы растягиваются, и он яростно сжимает запястье.

— Сколько их было? — Спрашиваю я.

— Двое, — рассеянно отвечает он, делая глубокие вдохи и готовясь высвободить руку. Он вскрикивает и прижимает руку к груди, как только кончик гвоздя проходит через нижнюю часть ладони. — Чёрт!

Нагнувшись за медицинскими принадлежностями, лежащими под прилавком, я беру йод и рулон марли. Затем я протягиваю их Далласу.

— Перевяжи его. Я пойду поищу Дюка.

— Гейб, подожди меня, — настаивает Даллас.

Но я качаю головой и направляюсь к входной двери. Выйдя на улицу, я ещё раз осматриваю место кровавой расправы, изучаю тело енота, а затем перевожу взгляд на землю под ним. Следы на тротуаре указывают на какую-то борьбу, а на покрытой грязью земле видны два волочащихся следа. Я следую за ними за угол здания, готовясь к неожиданному нападению.

Звуки плеска воды, набегающей на набережную позади здания, прерываются редкими всплесками. Я быстро направляюсь туда, и у меня внутри всё сжимается при виде того, что я вижу. Кто-то подвесил Дюка на одном из причальных столбов. Его лицо почти фиолетовое от недостатка кислорода, но он отчаянно цепляется за верёвку, а его глаза бешено вращаются. К счастью, он погрузился в воду примерно по пояс, так что его вес ещё не перекрыл полностью доступ воздуха, но я вижу, что долго он не продержится. Его руки сильно дрожат от усилий, которые он прилагает, чтобы не задохнуться.

— Держись, Дюк! — Кричу я, бросаясь на причал и одновременно доставая карманный нож. — Я иду!

Мои рёбра протестуют, когда я наклоняюсь, чтобы перерезать верёвку, и яростно орудую ножом, быстро с ней расправляясь. Дьюк полностью погружается в воду, и я без колебаний спускаюсь по лестнице, чтобы помочь ему. Сомневаюсь, что у него хватит кислорода, чтобы удержаться на плаву, не говоря уже о том, чтобы найти путь к спасению. Я ныряю в тёмную воду и плыву к нему, не обращая внимания на то, как моё тело протестует от физических нагрузок.