Уцелевший
Шрифт:
И, знаете, я очень быстро стал бы врагом народа.
Глава 2
«Морские котята»… и большие аллигаторы
Я один раз боролся с аллигатором и был чрезвычайно рад, когда этот малыш решил, что с него хватит, и уплыл в более спокойные воды. Но и по сей день мой брат любит бороться с этими машинами для убийства – просто ради забавы.
Мы летели дальше, высоко поднявшись над южной оконечностью Оманского пролива. Мы направлялись на северо-восток долгие 650 километров на высоте тринадцати с половиной километров над Аравийским морем. Мы пересекли шестьдесят первый меридиан утром, еще затемно. Так мы оказались к югу от иранского пограничного порта Гаватер, где рубеж с Пакистаном проходит прямо по линии океана.
Командир Хили тихонько посапывал. Акс разгадывал кроссворд из «New York Times».
– Тебе и правда обязательно слушать это дерьмо так громко, парень?
– Но она же клевая… Чувак, расслабься.
– Боже милосердный!
Наш «C-130» продолжал реветь, теперь отклонившись чуть севернее, прямо к побережью Белуджистана, который растянулся на 760 километров вдоль северной оконечности Аравийского моря и контролировал стратегические, внутренние и внешние нефтяные пути в Персидском заливе. Несмотря на мятежных вождей диких племен, Белуджистан стал частью Пакистана после отделения от Индии в 1947 году. Но это совсем не значило, что вождей устраивал этот договор.
Вероятно, будет полезно вспомнить, что ни один народ – ни турки, ни татары, ни персы, ни арабы, ни индусы, ни британцы – так никогда до конца и не завоевали Белуджистан. Члены этих племен даже сумели дать отпор Чингисхану, а его ребята были «морскими котиками» тринадцатого века.
Ни нам, ни кому-либо еще не говорят, где проходит путь внедрения специальных войск США в любую страну. Но в Белуджистане есть большая американская база в прибрежном городке Пасни. Мне кажется, мы приземлились где-то неподалеку, задолго до первых проблесков света, а потом продолжили полет над четырьмя горными хребтами и пролетели еще 400 километров по направлению к другой военной базе США рядом с городом Долбандином.
Остановку мы там не делали, но Долбандин лежит всего в 100 километрах от афганской границы, и воздушное пространство там безопасно. По крайней мере, настолько, насколько возможно в этой чуждой, дикой стране, которая словно сдавлена в треугольнике между Ираном, Пакистаном и Афганистаном.
Белуджистан с его бесконечными горами – безопасный рай для многих рекрутов «Аль-Каиды» и бойцов «Талибана», которые находятся в бегах, и в настоящий момент страна предоставляет приют почти шести тысячам этих потенциальных террористов. И несмотря на то, что командир Хили, я и все остальные парни были в пятнадцати километрах над этой огромной, почти ненаселенной и такой скрытной землей, мне все-таки было не по себе. Я был рад услышать от экипажа самолета, что мы наконец вошли в воздушное пространство Афганистана и теперь летели на север, прямо к Кабулу.
Я уснул где-то над пустыней Регистан, к востоку от одного из величайших водных путей Афганистана – реки Гильменд протяженностью около 1200 километров, которая орошает большую часть возделываемых земель на юге.
Я не помню своих снов, но, думаю, они были о доме. Так обычно бывает, когда я служу за океаном. Мой дом – это небольшое ранчо в сосновых лесах Восточного Техаса, рядом с Национальным заповедником «Сэм Хьюстон». Мы живем на длинной глинистой проселочной улице, в довольно пустынной части штата, недалеко от пары-тройки других ранчо. Одно из них – прилегающее вплотную к нам – примерно в четыре тысячи раз больше нашего, и иногда из-за этого наш участок кажется гораздо больше, чем есть на самом деле. Я подобный эффект оказываю на своего брата-близнеца Моргана.
Он всего на семь минут старше меня, мы примерно одной комплекции (метр девяносто пять, вес около 100 кг). Но почему-то ко мне всегда относились как к самому младшему в семье. Вам даже никогда бы в голову не пришло, что семь минут могут так повлиять на жизнь. Но так произошло у меня, и Морган всегда находился в положении старшего мужчины.
Он тоже служит в SEAL, хоть и немного ниже меня по званию – потому что я поступил на службу раньше. Но он до сих пор берет на себя свободное командование, если мы делаем что-то вместе. А случается это довольно часто, так как у нас общий дом в Колорадо, рядом с казармами SEAL.
В любом случае, на нашем ранчо в Техасе два или три дома, и главный – одноэтажный каменный домик, окруженный большим деревенским огородом, состоящим из небольшой грядки с кукурузой и еще пары рядов овощей. И вокруг него, насколько хватает глаз, лежат широкие пастбища. Это тихое местечко, дом скромной религиозной семьи.
С самого детства в нас с Морганом воспитывали веру во Всевышнего. Однако родители не заставляли нас ходить в церковь, ничего подобного. И по сей день наша семья – нечастый посетитель Храма Божьего. Вообще, я – единственный,
кто ходит в церковь на регулярной основе. Каждое воскресное утро, если я дома, езжу в католическую церковь, где люди меня уже знают. Я не был крещен католиком, но эта вера мне подходит, ее основы и доктрины мне просто принять и исполнять. Еще с малых лет я знал Двадцать третий и еще несколько псалмов от начала до конца.А еще я считаю, что последний папа Иоанн Павел был самым святым человеком в мире, бескомпромиссным Римским Владыкой, человеком, чьи моральные устои были непоколебимы. Строгий отец Иоанн Павел. Может, слишком строгий для русских. Я всегда считал, что, не будь он викарием, мог бы стать отличным спецназовцем.
Дома, в нашем тихом лесном уголочке, жизнь кажется довольно беззаботной. Большая часть проблем там связана со змеями. Отец научил нас, как с ними справляться, особенно с королевскими аспидами и медноголовыми гадюками. Хотя водятся там и гремучие змеи – восточные бриллиантовые гремучки, и большие королевские змеи, которые едят остальных своих сородичей. В местных озерах изредка можно встретить водяного щитомордника, и вот он – довольно неприятное существо. Эти змеи любят гоняться за людьми, но я, хоть их и не люблю, совсем их не боюсь. Морган иногда охотится на змей из спортивного интереса – ему нравится гоняться за ними.
Где-то километра через полтора от нас, вверх по улице, находится пастбище огромного гурта техасских лонгхорнов – особой породы коров, выведенной на моей родине. За нашим домом стоит конюшня с несколькими стойлами для лошадей моей мамы. Некоторые из них принадлежат ей, некоторые – другим людям и просто находятся у нее на постое.
Люди присылают ей лошадей ради ее волшебного дара оживлять больных или слабых животных и приводить их в полную боевую готовность. Никто не понимает, как она это делает. Она просто лошадиная волшебница. Но у нее есть специальные способы кормления. Например, для определенных видов больных скаковых лошадей есть какое-то варево из водорослей, которое, как она клянется, может сделать Секретариата из любого ковбойского пони. Прости, мам. Я не хотел тебя обидеть. Это была просто шутка. Серьезно, моя мать – замечательная наездница. Из измученных и дохлых кляч она делает лоснящихся, здоровых скакунов. Я думаю, поэтому лошадей постоянно к нам привозят. Мама может одновременно справляться только с десятью, и каждое утро в пять часов она уже приходит в амбар, чтобы ухаживать за своими подопечными. Если набраться терпения, можно ясно увидеть тот эффект, который она оказывает на лошадей, те очевидные результаты, к которым она приходит благодаря своим знаниям и умениям.
Моя мама родом из Техаса, как и семь поколений семьи до нее, хотя однажды она и переезжала в Нью-Йорк. В нашем краю это как переезд в Шанхай, но мама всегда была довольно привлекательной блондинкой, и она хотела сделать карьеру, пойти в стюардессы. Но длилось это недолго. Мама очень быстро вернулась на обширные земли Восточного Техаса, к своим лошадям. Как и все мы, она чувствует, что Техас – это часть ее души. Как и моей души, души отца и, определенно, как самая суть Моргана.
Никто из нас не смог бы жить в другом месте. Только там мы по-настоящему дома, с людьми, которых мы знаем и которым доверяем вот уже много лет. Никто не сравнится с техасцами по их эмоциональности, оптимизму, крепости дружбы и благопристойности. Я понимаю, что не все с этим согласятся, но для нашей семьи это так. Вдалеке от дома мы чувствуем себя не в своей тарелке. Можно даже не пытаться притворяться.
Это значит, что мы гораздо раньше других начинаем скучать по дому. Но я вернусь туда сразу, как только закончится моя военная служба. И я надеюсь в свое время умереть там. Не проходит и дня вдали от дома, когда я не думаю о нашем маленьком ранчо и о моем большом круге семьи и друзей, не вспоминаю, как мы пили пиво на крыльце дома и как рассказывали друг другу длинные истории. Некоторые из них были наполнены правдивыми фактами, какие-то вымышлены, но абсолютно все наполнены весельем.
И раз уж я затронул эту тему, расскажу, как фермерский мальчишка из Восточного Техаса превратился в унтер-офицера первого класса и командира группы спецназа SEAL США. Если попробовать объяснить коротко, вероятно, это произошло благодаря таланту, хотя не скажу, что у меня его больше, чем у остальных. На самом деле мои природные качества не такие уж выдающиеся. Я довольно крупный, потому что это было дано мне просто от рождения. Я довольно сильный, потому что очень многие люди приложили кучу усилий, чтобы меня натренировать. Я невероятно целеустремленный, потому что, если у тебя нет выдающихся талантов, как в моем случае, приходится постоянно стремиться вперед, а как же иначе?