Убийцы Гора
Шрифт:
Она бросила взгляд на остатки куклы, валявшейся у её ног, потом подняла голову и засмеялась.
У неё был сын. Тот, что сидел сейчас перед Хупом, этим безмозглым карликом, и звали его, конечно, Скорлиус из Ара. Он был зачат много лет назад, на праздновании Кейджералии. Поэтому и я узнал парня, хотя никогда не видел его раньше. Черты его были такими же, как у Суры, хотя, конечно, мужскими. Хромота Скорлиуса была, вероятно, наследием его несчастного отца, но парень был удивительно хорош собой и, что не вызыва ло ни малейшего сомнения, обладал высочайшим интеллектом. Это был тот самый блестящий,
Я смотрел на Суру со слезами на глазах, я был счастлив за нее.
Хуп поцеловал её. Он все знал. Так мог ли он быть тем дурачком, каким хотел казаться? И Скорлиус из Ара, непревзойденный, прирожденный игрок, мастер, был сыном этих двоих. Сила Суры, её поразительная, интуитивная хватка в игре передалась сыну, и я подумал, что, вероятно, и Хуп-дурачок, будучи отцом парня столь блестящих дарований, человек, знающий в игре толк. Я бросил взгляд на слепого игрока Квалиуса: он улыбался.
После второго хода Хула Скорлиус долго смотрел на доску, а затем на дурачка, жадно поглощавшего пирожное.
Кернус начал проявлять нетерпение. Филемон предложил Скорлиусу выигрышную комбинацию.
– Нет, это просто невозможно, - пробормотал Скорлиус, обращаясь скорее к себе самому. Снова пожав плечами, он сделал третий ход.
Хуп, самозабвенно двигая челюстями, продолжал расправляться с пирожным.
– Ходи!– закричал на него Кернус.
Хуп, просыпая на пол крошки, испуганно схватил желтую фигуру и ткнул её куда-то в сторону.
– Нет, - стараясь не терять терпения, сказал Филемон.– Ты играешь красными.
Хуп послушно принялся двигать все подряд красные фигуры.
– По одной фигуре за ход!– рявкнул на него Кернус.
Хуп совсем испугался и, глядя на Кернуса, а не на доску, быстро подвинул одну из своих фигур на пару клеток вперед и постепенно сполз с кресла господина дома.
– Он ходит наугад, - сказал Филемон Скорлиусу.
– Возможно, - ответил тот, делая свой четвертый ход.
Филемон фыркнул, развлекаясь складывающейся ситуацией.
Хуп вперевалку шатался по залу... и, когда его подзывали к доске, поспешно хватал очередную фигуру и ставил её куда попало, после чего снова принимался бродить между столами.
– Он ходит наобум, - сказал Филемон.– Развивай своего наездника. Когда он пойдет Домашним Камнем, ты сможешь завладеть им за пять ходов.
Скорлиус окинул Филемона испепеляющим взглядом.
– Ты указываешь Скорлиусу из Ара, как ему играть? спросил он.
– Нет, - ответил Филемон.
– Тогда помолчи.
Филемон хотел было что-то возразить, но промолчал и сердито уставился на доску.
– Смотрите внимательно, - сказал Скорлиус Кернусу, делая очередной ход.
Хуп, оторванный от самозабвенного исполнения какой-то песни собственного сочинения, вернулся к столу и, усевшись у подножия кресла господина дома, не выглядывая из-под стола, передвинул очередную свою фигуру ещё на клетку вперед.
– Я дам тебе двести золотых монет, если ты закончишь партию за десять ходов, - сказал Кернус.
– Мой убар шутит, - заметил Скорлиус, внимательно изучая комбинацию на доске.
–
Я не понимаю, - удивленно произнес Кернус.– Моему убару не следовало разыгрывать этот фарс, - ответил Скорлиус, не отрывая взгляда от доски.– Редко Скорлиуса из Ара так одурачивали, усмехнулся он.– Вас можно поздравить. Об этой шутке будут рассказывать в Аре тысячу лет.
– Ничего не понимаю, - признался Кернус.
– Разве вы не узнаете эту позицию, - загадочно глядя на него, говорил Скорлиус, - с двумя лучниками, выдвинутыми на защиту писца убара, предложенную Милесом с Коса и впервые продемонстрированную на турнире мастеров в Торе, состоявшемся в период Второй переходной стрелки па третий год правления Гераклитеса?
Кернус и Филемон промолчали. За столами воцарилась тишина.
– Человек, с которым я играю, - мастер, это очевидно, - сказал Скорлиус.
У нас с Сурой, Ремиусом и Хо-Сорлом невольно вырвался радостный крик. Мы приободрились.
– Это невозможно!– воскликнул Кернус.
Хуп-дурачок сидел на полу у трона, уперев в щеки кулаки.
– Хуп, мой друг, - сказал слепой Квалиус, - может помериться силами с самими Царствующими Жрецами.
– Дайте ему плетей!– заорал Кернус.
– Тише, - заметил Скорлиус.– Я играю.
Все притихли, только Хуп издавал какие-то нечленораздельные звуки. Игра продолжалась. Скорлиус, внимательно изучив положение фигур на доске, сделал очередной ход. Хупа вытащили из-под стола, и он, взглянув на доску, подвинул ещё одну свою фигуру.
Наконец через каких-нибудь полчаса с начала игры Скорлиус встал. Лицо его было пунцовым. На нем читалось и раздражение, и искреннее расстройство, и уважение к своему нелепому противнику. Он порывисто наклонился и, ко всеобщему изумлению, протянул руку Хупу.
– Что ты делаешь?– закричал Кернус.
– Я благодарен тебе за игру, - не обращая на него внимания, сказал Скорлиус Хупу.
И двое мужчин - один блестящий, непревзойденный мастер, пылкий, неистовый Скорлиус из Ара, а другой тщедушный, несчастный уродец - с достоинством пожали друг другу руки.
– Я ничего не понимаю, - сказал Кернус.
– Твое уклонение от размена обоих лучников на шестнадцатом ходу было очень разумным, - не замечая слов убара, повелителя города, сказал Хупу Скорлиус, - только я слишком поздно понял твой план и этот четырехходовой отвлекающий маневр, позволяющий тебе обходным путем выйти на комбинацию Сентиана с последующим нападением на писца убары. Это было блестяще.
Хуп опустил голову.
– Я ничего не могу понять, - в сотый раз за сегодняшний вечер повторил Кернус.
– Я проиграл, - сказал Скорлиус.
Кернус оторопело посмотрел на доску. Он обливался холодным потом, руки его дрожали.
– Этого не может быть!– закричал он.– У тебя выигрышная позиция!
Скорлиус ладонью повалил на доску своего убара, отказываясь продолжать игру.
Кернус дотянулся до фигуры и поставил на место.
– Игра не окончена!– крикнул он, хватая Скорлиуса за накидку.– Ты предаешь своего убара!– вне себя завопил он.
– Нет, повелитель, - задумчиво ответил Скорлиус.