Чтение онлайн

Казалось, все лучи света брызнули на ослепительно засверкавшее тонкое изящное золотое колечко в носу Элизабет Кардуэл.

По рядам зрителей пробежал невольный стон восхищения. Она действительно выглядела сейчас невероятно красивой.

Она казалась дикой и утонченной, хищной красавицей, полной таящихся в её гибком теле жизненных сил.

Сейчас она, пожалуй, могла бы стать в один ряд с самыми восхитительными женщинами Гора.

Над залом повисла гробовая тишина.

Никто, казалось, не способен был поверить, что эта очаровательная женщина, пусть даже пленница, может быть выставлена

на продажу.

Внезапно тишину разорвал чей-то голос.

– Сто золотых тарнов!
– крикнул рабовладелец в тунике с эмблемой Тора, сидящий в нескольких шагах от ложи Кернуса.

– Сто двадцать, - уверенно перебил его другой, очевидно, понимающий толк в подобных вещах рабовладелец, на левом рукаве которого виднелся герб Тироса.

Сейчас уже все три девушки стояли рядом: Элизабет впереди и Филлис с Вирджинией несколько сзади, по обеим сторонам от нее. Дав зрителям вдоволь полюбоваться на них, аукционист снова заставил их обойти вокруг помоста.

Ставки подскочили до ста сорока.

Девушки вернулись в центр освещенного круга и расположились треугольником, спиной друг к другу; при этом Элизабет была обращена лицом к нашей части зала, а её подруги - к двум противоположным. В темноте прозвучали три удара хлыста, и с девушек сняли сковывающие их цепи. Затем ведущий отомкнул оказавшимся у него ключом левый наручник каждой из девушек и оставил его болтаться на короткой цепочке, свисающей у них с правого запястья.

После этого артистичным движением он сбросил черную накидку с плеч Вирджинии, и она предстала перед взорами присутствующих в короткой желтой тунике без рукавов, подпоясанной тонким шнурком.

Зрители встретили это превращение девушки одобрительными возгласами.

Ведущий скинул покрывало с Филлис, оказавшейся не менее привлекательной, чем Вирджиния.

Энтузиазм присутствующих вылился в единодушный неистовый вопль.

Ведущий снял покрывало с Элизабет.

Толпа застонала от восхищения.

На Элизабет было короткое кожаное одеяние тачакской девушки-кочевницы, простое, грубое, без рукавов, напоминающее удерживаемую на одном плече тунику, заканчивающуюся короткой, забранной поясом юбочкой, очень широкой, чтобы не мешать ездить верхом.

– Две сотни золотых!
– немедленно предложил торговец с Коса.

– Двести пятнадцать!
– перебил какой-то офицер из высших чинов воздушной кавалерии Ара.

Девушкам приказали спуститься и пройти вокруг каменного постамента, и они на славу исполнили круг почета, пожираемые взглядами присутствующих. Вернувшись на помост, Вирджиния стала в центре, а Филлис и Элизабет у неё по бокам.

Ставки взлетели до двухсот сорока. Послышались огорченные, разочарованные крики тех представителей торгового мира, кто, очевидно, не был столь богат и не имел возможности продолжать торг.

Под очередной удар кнута ведущий подошел к Вирджинии и, взяв её за левую руку, сковал запястья девушки у неё за спиной. Затем он сбросил с её плеча лямку, удерживающую тунику, и оставил её свисать со стягивающего талию девушки шнурка. Зрелище, безусловно, понравилось. Последовало предложение в двести пятьдесят тарнов. Аукционист дал сигнал бьющему кнутом, и под его резким щелчком девушки поменяли позицию.

Теперь

Филлис стояла впереди остальных. С нее, как и с Вирджинии, также была сброшена туника, что нашло ответную реакцию одного из присутствующих, предложившего двести семьдесят золотых. Девушки снова поменялись местами. Вперед вышла Элизабет.

– Некогда, - заметил аукционист, - она, очевидно, принадлежала тачакам.

Зрители встретили его заявление одобрительным гулом. Тачаки, одно из племен далеких народов фургонов, обитающих где-то в южньк широтах Гора, всегда считались таинственными, загадочными людьми, вызывающими неизменный интерес, хотя северяне и относились к ним с большой опаской.

– Кстати, попробуйте угадать, которая из этих троих рабыня красного шелка, - предложил ведущий.

Толпа ревом выразила свою догадку.

– Правильно, - подтвердил ведущий.
– И уж наверняка её прежний тачакский хозяин использовал её, как надо.

За дружным смехом зрителей чувствовалась плохо скрытая зависть к этому дикарю.

Элизабет сжала кулаки и рванулась было к аукционисту, но тот уверенным движением поймал её руки и, заломив их за спину, сковал наручниками.

– Ты доставляла удовольствие каким-то дикарям,бросил ей ведущий. Теперь посмотрим, сможешь ли ты порадовать жителей славного города Ар.

С этими словами он резким движением сорвал с плеч девушки тунику и обнажил её до пояса.

Элизабет была просто прекрасна. И запястья ей, как и другим девушкам, не зря сковывали за спиной, чтобы уж ничего не мешало зрителям полюбоваться совершенством её форм. А полюбоваться действительно было чем.

Я поймал себя на мысли, что мне нестерпимо хочется схватить её в объятия и стереть своими губами красную помаду с её губ. Желания остальных присутствующих, очевидно, не во многом отличались от моих.

– Триста золотых тарнов!
– заявил какой-то богач Ара.

Восхищенные возгласы зрителей подтвердили, что он нисколько не переплачивает.

– Триста пять!
– выкрикнул рабовладелец с Тора.

– Триста десять!
– предложил торговец с гербом Тироса на рукаве.

Аукционист окинул пристальньш взглядом скрытые темнотой ряды амфитеатра.

– А что Самое, первый из рабовладельцев Порт-Кара, не присутствует у нас в этот вечер?
– во всеуслышание поинтересовался он.

Все взгляды устремились на одну из лож, расположенных перед самым постаментом.

Здесь, развалившись в мраморном кресле, с видом сытого, удовлетворенного животного, восседал Самое.

Темных тонов одеяние его было простым, плотной вязки. Отброшенный на плечи капюшон открывал большую голову с редкими седыми волосами. Лицо человека было красным, задубевшим от соленого морского ветра.

Во всем его облике чувствовались сила, опытность, проницательный ум и жестокость. Он производил впечатле ние хищника, вышедшего на охоту и подстерегающего очередную жертву.

– Присутствует, - негромким голосом ответил Самое.

До сих пор он не делал предложений цены.

– Мне кажется, - заметил ведущий аукциона, - Самое из Порт-Кара, первый из рабовладельцев всего моря Тасса, тоже уделит толику своего внимания этим недостойным рабыням.