Убийца теней
Шрифт:
– Ваша светлость, - отдельно от всех поприветствовала Ярла герцога наклоном головы. Тот милостиво кивнул в ответ, предложил гостье за стол, на свободное место сесть.
Так уж полагается, чтобы к владельцу городских земель почтительно обратиться. Хотя основными-то делами и в Лоретте, и в большинстве других городов старшины, из именитых жителей избираемые, ведают. А герцог далеко не каждый раз на их собраниях присутствовать соизволит. Зачем только и нужны-то они, герцоги да графы? Чтобы было, кому порядочную долю налогов отдавать?
По правую руку от герцога, солидный, с окладистой бородой - это наверняка Орвен Кейр, глава старшинства. А по левую - тот самый старший двухбережник. Не из простых, значит, из высокого духовенства. По одежде-то их не разберешь - рясы одинаковые что у младших и старших братьев, что
Что ж, придется при святом отце говорить. Ну ничего, Ярла привычная. Лишнего не скажет. Главное, вид на себя такой же бесстрастный напустить, как у него самого. А мысленно и усмехнуться можно - не больно приятно, поди, ему по левую-то руку от герцога сидеть, не в почете у двухбережников левая сторона. Но по-другому никак: не попросишь же главу старшинства потесниться.
Орвена Кейра Ярла верно угадала, что он и подтвердил, назвав себя. Вежливости ради за приезд охотницу поблагодарил и к делу перешел. От гонцов-то кое-что знала уже Ярла, но без подробностей.
Убиты трое, одна женщина, двое мужчин. Новых жертв, пока Ярла из Фейрена добиралась, не прибавилось. Погибшие - люди разные и по возрасту, и по занятиям, и по достатку. Ничто их не объединяет кроме того, что погибли один за другим, в течение недели, и одинаково. Ночью, каждого только под утро нашли. Раны у всех - как будто бы зверь огромный напал - от зубов, от когтей. И горло перегрызено.
– А уверены вы, что и вправду это не обычный зверь?
– перебила Ярла главу.
Да уж куда увереннее. Собака, даже самая что ни на есть одичавшая, таких следов не оставит. Нет с такими пастями собак. И волков нет, если бы и взялся откуда-то в городе волк. Так, может, только какой-нибудь лев заморский изгрызть способен - но в Лоретте отродясь львов кроме как на картинках не видел никто.
– Лекари смотрели убитых? Не говорили, что кровь у них выпита?
– уточнила Ярла.
Нет, не говорили ничего подобного лекари.
– А не было, что у кого-то из жертв частей тела не хватало? Руки, ноги, головы?
Не было и такого.
Вопросы Ярла задавала буднично-деловым тоном - ну а как еще, если это работа ее? Старалась не замечать, что главе старшинства, мягко говоря, не слишком-то привычно подобные вещи с девицами обсуждать. Происшествия вроде этого и вообще-то вещь не частая, ну а девица в роли сумеречного охотника - и подавно. Кейр, правда, замешательство свое скрыть старался, но больно уж часто хмыкал, горло прочищая, да паузы делал между словами. Ну да ей и это не впервой. И не во второй раз, и не в третий. Все они так: позвать позовут - потому что как же в таком деле не позвать? Но как будто и не верят толком, что такой-то вот охотник город от напасти избавит. До тех пор не верят, пока кристалл-ловец с запечатленным изображением твари им под нос не сунешь.
Да уж, как в таком деле не позвать... Оно конечно, ночную тварь и обыкновенный человек может убить, бывали случаи. Когда-то. И где-то. Обстоятельства удачно складывались. Да и люди, которым победы эти удавались, не совсем, в общем-то, обыкновенные были - великие воины, чуть не герои. Так о них легенды говорят. А сумеречный охотник - он сумеречный охотник и есть, ночную тварь всегда разглядит, и в повадках ее разбирается, и магией владеет нужной... Так обычно все думают. И это правда - только не вся. Магия, например, лишь для того, чтобы кристаллы-ловцы сделать, нужна, а к выслеживанию твари никакого отношения не имеет. Но это видуны знают, а другим не обязательно.
– А что, если бы не хватало ноги или руки...
– протянул герцог, вздернув брови и как-то по птичьи повернув голову. Уставился на Ярлу округленным глазом. Надо так понимать, вопрос задать хотел. А раз спрашивает - нужно разъяснить. Тем же тоном, будничным:
– Если бы не хватало - это, скорее всего, значило бы, что лореттская ночная тварь - неведомое чудовище, монстр.
Они имеют обыкновение часть жертвы пожирать, или же отрывать и утаскивать. А выпитая кровь указывала бы на вампира или упыря.– А что же, - чирикнул герцог, - если всё на месте и только раны есть - значит, это не монстр людей убил? Кто тогда?
– Конечно, любую из ночных тварей можно назвать монстром. Но мы, охотники, чтобы их разновидности различать, ваш случай зверем именуем. Или оборотным зверем, оборотнем. По большому счету все твари ночи - оборотни, потому что могут и в своем настоящем обличии представать, и в человеческом, или в невидимом для всех, кроме нас. Но отличие истинного облика оборотня и монстра в том, что первый кого-то из зверей напоминает - волка, медведя или того самого льва, только огромных размеров и очень свирепого на вид, уродливого. Обычное животное таким отвратительным не бывает. Второй - чудовище неведомое, какого в природе нет. Например, ящер, называемый драконом, химера, василиск...
– Дракон?
– удивленно переспросил герцог, в этом своем удивлении еще более птичий вид приобретя.
– Не хочу вас оскорбить, госпожа Бирг, но неужели одному-единственному человеку, так сказать, в одиночку...
Хосвейн запинался, подбирая слова. Видно, действительно боялся Ярлу оскорбить, оттого и вышел у него повтор - один, да в одиночку. Это, надо думать, вместо "один, да еще девица". Ну как и в самом деле разгневается охотница и уедет? Придется тогда лореттцам за другим охотником посылать, далеко, к границе с Орнельским княжеством... Весь этот ход мыслей герцога угадав, Ярла про себя посмеялась. А Хосвейн продолжил тем временем:
– Неужели одному-единственному человеку, так сказать, в одиночку, под силу справиться со... с позволения сказать, с драконом?
– Размеры этих тварей чаще всего преувеличивают, - не желая вдаваться в подробности, с легкой полуулыбкой ответила Ярла.
Размеры преувеличивают. Но не свирепость - если речь действительно идет о ночных тварях. Впрочем, это не значит, что огромных драконов не существует вообще. О том, что вид таких существ могут иногда принимать саламандры, элементалы огня, сейчас упоминать не стоит. И о том, что пламенное дыхание - свойство именно таких драконов-саламандров. Но намеренного вреда людям, в отличие от ящероподобных ларвов, эти существа почти никогда не причиняют. А вот ненамеренный может немалым оказаться... Отец рассказывал, что однажды в молодости был на острове Ар-Ниол, что в трех днях плавания от Виеттии, и наблюдал там извержение огненной горы. Глазам обычного человека и видуна по-разному зрелище сильного стихийного бедствия предстает. На вулкан глядя, обычный человек только потоки раскаленной лавы замечает, а видун - и духов пламени, драконов-саламандров, огонь изрыгающих. Цели убивать людей у саламандров нет, но если люди построили свою деревню на склоне спящей огненной горы, прельстившись плодородием почвы, и если гора вдруг пробудилась - вряд ли что-то их спасет.
Драконы-саламандры ходят по земле, крыльев не имеют. Способность к полету - свойство других драконов, легких, с длинным тонкими телами. В их дыхании нет огня, потому что они - воплощение стихии воздуха, одно из обличий сильфов. И если взглядом видуна наблюдать смерч или ураган... Ярла вспомнила, как рисовал эту картинку для нее отец - крутящиеся воздушные струи, и в них гибкие крылатые драконы. Рисовал по памяти, как запомнил от своего отца, потому что ураганных сильфов видеть ему не доводилось. Потом, когда нагляделась Ярла, лист с изображением разорвал и выбросил. Такое правило у видунов: не хранить ни записей о своих знаниях, ни рисунков. Всё - только в памяти, от одного поколения к другому передается. Для безопасности. Поэтому так важно память тренировать. Отец столько всего велел Ярле учить наизусть - не одних видуньих знаний, но и другого разного. Старинные поэмы, песни и легенды, и из истории Западных княжеств кое-что, и из восточных наречий слова да фразы, какие сам знал. А брат Тирен еще добавлял знаний. Где тут все упомнишь? Но владел Ольмар одной премудростью, среди видунов хорошо известной: как память свою организовать по системе, ключами к которой разные образы служат. Надо себе большой дворец вообразить со множеством комнат. К каждой из этих комнат - свой ключ, ключ-образ, ключ-картинка. Ключ отпирает дверь, и попадаешь в комнату, где знания, с образом связанные, хранятся.