Чтение онлайн

— Наверное, не стоит? Или, точ­нее, может быть, не сегодня? — Каза­лось, она отгородилась от него.

— Что, дорогая? Скажи, я постара­юсь все исправить. — Он упрямо де­лал вид, что ничего не понимает.

Аленка грустно улыбнулась и ни­чего не сказала, подумала только, что не в ее силах исправить то, что произошло несколько лет назад, да пожалела о том, что магия Сети ино­гда не действует в реальной жизни. Ей все больше чудилось, что у них со Стасом будет все так же, как у Дени­са с Тинкой. Ан нет, как оказалось, подружке просто достался выиг­рышный билет, один на тысячу шан­сов, а то и на миллион. На ум вдруг отчего-то пришел Леша, до сих пор терпеливо за ней ухаживающий, на которого всегда можно было поло­житься... Может, счастье оно совсем рядом? Главное,

его разглядеть?

Та, которой достался выигрыш­ный билет, уже неделю общалась с Денисом урывками, по утрам, не бо­лее десяти минут, тот вечно куда-то торопился, но не переставал утвер­ждать, что любит ее. Пару раз он по­рывался звонить ей в Москву с мо­бильного, Тина не выдержала и по­просила его прекратить, ибо она не в состоянии нормально общаться, представляя, как поток зеленых бу­мажек вихрем утекает с его счета. Денис сказал, что ему виднее, и про­должал звонить. Правда, говорил он очень быстро и сжато. Он изо всех сил пытался решить проблемы, ко­торые, как назло, возникали одна за одной, следуя известной пословице про птичку, у которой в болоте по очереди увязали то клюв, то хвост. Он мрачнел, понимая, что не имеет полной информации о том, что тво­рится за его спиной, и глубокая мор­щинка все чаще залегала у него на лбу. В этот вечер Денис заглянул в офис довольно поздно, но в кабинете генерального еще горел свет.

— О! Денис! Зайди-ка на минуточ­ку! Завтра ты едешь в Москву, в ночь выезжаешь, отвозишь документы и дневным поездом обратно. Я не могу послать курьера, бумаги слишком важные. — Генеральный никогда ни­кого ни о чем не просил, а просто ста­вил в известность. С ним никто не пытался спорить, ибо все знали, чем кончаются эти споры. Результат их можно было охарактеризовать од­ним словом — чревато.

— Хорошо, Вячеслав Викторович! Я буду только рад, а можно, я вернусь не дневным поездом, а по­позже? — Надо ли говорить, что Денис обрадовался, что наконец-то сможет увидеть любимую еще раз.

— Денис, я сказал, ДНЕВНЫМ по­ездом обратно. ТЫ нужен мне ЗДЕСЬ. Иных вариантов нет. Возра­жения не принимаются. Точное вре­мя отъезда обговоришь с водителем, а обратный билет возьмешь завтра у се­кретаря. Ясно? — Тон гендиректора был, как всегда, безапелляционен.

— Ясно. Я понял. — Денис заторо­пился на свое рабочее место, погладил по черному блестящему носу плюше­вого щенка, висящего на лампе, — по­дарок Вэл, и включил компьютер.

В Москве грустная девушка допе­чатывала одной рукой последнее АДЬЮ в чате, а другой раскладыва­ла по местам скопившиеся за день на столе документы. «Почти ушла!» - набрала она, и тут в наушниках раз­дался характерный стук. Кто-то из друзей, знакомых или сослуживцев запустил «аську» и вышел в он­-лайн. Осталось посмотреть, кто же это на ночь глядя. Грусть мгновенно испарилась. Это был ОН, такой заня­той, вечно пропадающий вне офиса, но от этого не менее любимый.

«Денис? Это правда ты?» — ловкие пальчики застрекотали по клавишам.

«Вэл, любимая! Хочется думать, что это действительно я, но, по ощу­щениям, скорее тень отца Гамлета. Вымотался я очень. НО!»

«Динька, душа моя, не томи!» - Она сразу уловила, что ее ждет какая-то новость.

«Завтра вечером я выезжаю в Москву», — появилось на ее мониторе новое сообщение от Дениса.

«Боже, ты не представляешь, как я рада!» — ответила она.

«Одно плохо. Я должен вернуться на следующий день. А это значит...»

«ЧТО это значит? — строчила она большими буквами. — Разве мы не сможем увидеться?»

«Нет!» — появилось на экране.

Тинка охнула.

«Нет! В смысле — мы обязательно увидимся, но ненадолго!» — прочла

она следующее сообщение и смогла перевести дыхание.

«Уже лучше!» — обрадовалась она.

Они договорились о встрече в метро.

На «Пушкинской», несмотря на утро воскресенья, было полно наро­ду. Тина слегка не рассчитала время и появилась на платформе чуть рань­ше и теперь стояла, прислонясь к ко­лонне, нервно покусывая губы. Она изо всех сил вглядывалась в людской поток, который то становился гуще, если подходил поезд, то

превращался в жиденький ручеек на пару-тройку минут. Тина поняла, что еще чуть-чуть — и глаза у нее начнут слезиться. Она устало отвела взгляд себе под но­ги, разглядывая носки рыжих кожа­ных туфелек на плоской подошве - самую любимую свою обувь, в кото­рой ее настроение неизменно повы­шалось минимум до «жить можно». Вздохнула, подняла глаза и тут же увидела его. На этот раз у Дениса не было необходимости облачаться в де­ловой костюм, он был в черном джем­пере и серых джинсах. И то и другое сидело на нем так, что Тинка маши­нально отметила несколько поворо­тов головы в сторону Дениса, девуш­ки откровенно смотрели ему вслед, пока он летел по залу навстречу своей любимой. Не говоря ни слова, он сжал ее в объятиях, поцеловал в ви­сок, затем в другой.

— Динька, радость моя... Ты как?
– спросила она шепотом, уткнувшись носом в его широкую грудь.

— Знаешь, дорогая, хорошо... Точ­нее, вот тебя увидел и понял, что уже все хорошо... — слегка улыбнул­ся Денис.

— Я не буду спрашивать про твою работу? — В ее голос вкрались чуть испуганные нотки.

— Не надо о грустном, душа моя. У нас и так слишком мало времени, чтобы тратить его на всякую ерунду.

— Сколько? — Тинка не понимала, радуется ли она встрече или уже готова расплакаться от того, что вот-вот нагрянет расставание. «Началом всех земных разлук казалось каж­дое свидание...» — вертелась у нее в голове строчка из когда-то любимой песни. Она попыталась сама себя одернуть: «Жить надо здесь и сей­час. Успеешь еще, успеешь все оце­нить и проанализировать, а пока за­поминай как следует, чтобы потом было что вспомнить». Она слишком глубоко погрузилась в свои мысли и не расслышала его ответ, да и оче­редной поезд прогрохотал совсем некстати. — Сколько? — Она не пове­рила ушам.

— Три часа, любимая... Три часа... капля в море, но, по-моему, лучше, чем ничего. Программа предла­гается следующая: я тебя кормлю, потом мы гуляем, и ты провожаешь меня на вокзал, точнее, мне бы очень хотелось, чтобы ты проводила меня.
– Денис смотрел на девушку влюблен­ными глазами, ему чертовски не хоте­лось уезжать из Москвы, не то чтобы сегодня, а в принципе.

— О'кей, принимается с одной по­правкой: не надо меня кормить. И еще вопрос, мы успеем доехать до меня? — Она лихорадочно просчита­ла время и поняла, что нет, они явно не успевали.

Утро было прохладным, они отре­шенно бродили по центру Москвы, пока не обнаружили себя рядом с Большим театром, и присели на од­ну из скамеек возле фонтана. Тут на небе соизволило появиться солныш­ко, торопясь хоть еще чуть-чуть по­светить. Начало бабьего лета — не самая худшая пора в Москве.

— Это, конечно, не Петергоф, - девушка просто сияла от счастья, - но, по-моему, тоже неплохо! — Она довольно улыбалась, радуясь тому небольшому кусочку счастья, кото­рый ей неожиданно отрезали от се­рой буханки будней. Тупым ножом, но все-таки...

Три часа пролетели как сон, как морок, как наваждение. Вал смотрела на часы и чувствовала, что готова отдать все, что угодно, не торгуясь, за то, чтобы Денису не нужно было сейчас торопиться на Ленинградский вокзал. Кое-как она собрала свою волю в кулак, решив не пор­тить любимому настроение, рывком поднялась со скамьи.

— Нам пора... иначе и тебе придет­ся бежать за поездом вприпрыжку. Я тебя уверяю, это не очень веселое приключение, так что пойдем...

Денис молча смотрел, как солнце запуталось в ее рыжих волосах, вы­свечивая янтарные взблески. Скольз­нул взглядом по пышной фигурке и тяжело вздохнул:

— Действительно, пора...

На вокзале ей захотелось мороже­ного. По счастью, ассортимент того, что продавалось на площади, был довольно широк. Вэл выбрала свое любимое. Задумчиво покачала го­ловой и принялась покусывать сливочный бочок. У нее было полное ощущение, что ей подсунули за­мороженный лед. Денис тоже попы­тался откусить кусочек от своей порции. Они переглянулись и хором сказали:

— Гадость!

При этом оба понимали, что дело тут вовсе не в мороженом, а в том, что с ними происходит.