Чтение онлайн

–  Я не его, а дочь его пожалел, двенадцатилетнюю. У нее гемофилия, и вообще она вся больная. Он рыдал и в ногах у меня валялся. 'Коля, говорил, все будет! Жене твоей буду каждый месяц деньги давать, тебя здесь греть. В ГУИНе все решим с твоим УДО, все ровно будет! У него, мол, там завязки крутые есть!' А мой адвокат, старый такой еврей, он мне еще тогда сразу сказал: 'Ты что, с ума сошел? Он же тебя кинет!

Если ты такие показания дашь, я ничего сделать не смогу. Так ты пятерку получишь максимум, а так - десять лет особого! А он тебя кинет. У него на роже это написано!' Но я его дочь тогда пожалел…

Ну и рассчитывал, честно говоря, что он меня здесь греть будет!
– Ну и как? Греет?
– Даже передачи ни одной не прислал! И сразу переехал

–  квартиру и телефон сменил.

15 июня, воскресенье

Тихий воскресно-праздничный

день. Никаких событий. Узнал, кстати, зачем здесь на прогулке музыку включают. Оказывается, чтобы зэки из разных двориков между собой не перекрикивались. (На Матроске, например, это сплошь и рядом.) А я-то, признаться, поначалу по простоте своей душевной подумал, что это исключительно ради того делается, чтобы заключенным настроение поднять! Чтобы нам гулять было веселее. Ага, блядь! Веселее!.. Возвращаемся с прогулки - матрасы у всех с краю закатаны. Значит простукивания уже были. Без нас. Так что по коридору гулять сегодня не придется. Нет, все-таки они молодцы! Что ни говори. И вообще, повторяю, мне здесь положительно нравится! Я, блядь, наоборот теперь боюсь, как бы меня отсюда не перевели! Я же заявление следователю написал. С просьбой о переводе. Да еще, как назло, со всякими там угрозами. Что, мол, голодовку в случае отказа возобновлю и пр. Вот испугаются они, чего доброго… Плюс еще адвокат заявления в СМИ должен сделать. Про то, как меня здесь тиранят. Да, наверное, уже сделал. Может, там уже в прессе шум поднялся! Мы же тут в связи с праздниками газет не получаем. Хуй его знает, что там уже творится? Вот черт! Переведут еще, чего доброго в Лефортово!.. Я же сам в заявлении написал (по совету, блядь, адвоката!): '…в любой другой следственный изолятор'. Вот и переведут… И не скажешь ведь уже ничего! 'Вы же сами просили в любой другой?! Вот Вас и перевели… Ах, здесь Вам тоже не нравится? Ну, знаете, тогда уж извините!.. На Вас не угодишь'. А в Лефортово я что-то не хочу. Ну его на хуй! Мне и здесь хорошо. Там, кстати, режим еще строже, чем здесь. Руки ночью только поверх одеяла должны лежать. Холодильник стоит не в камере, а в коридоре: хочешь что-то взять - вызываешь охранника. Ну, и прочие прелести. В пизду, короче! У Юры там сейчас сидит подельница, которая на всех остальных дает показания. Ее там от них в одиночке прячут.
– А зачем она дает?
– интересуюсь я.
– А хуй ее знает!
–

Наверное на послабление рассчитывает?
– Да нет!.. Какое там

'послабление'! Она бабушку собственную задушила.
– Как задушила?
– А так! Та ее сковородкой сзади по голове ударила, она повернулась, схватила руками за горло и задушила. За обедом Юра разговорился

(обычно он в основном молчит) и понарассказывал много весьма интересного про ставропольские нравы и обычаи. Как, к примеру, местные цыгане покупают и крадут (?) жен.
– Я спрашиваю у одного:

'Зачем ты столько денег за нее отдал? У нее что, пизда золотая?' Как они торгуют наркотиками.
– Поэтому-то они там все на лавэ и сидят.

Лошадям золотые зубы вставляют! Сидят себе, и в хуй не дуют! И не жужжат! Ставрополье, вообще, оказывается, край мака и конопли (а я и не знал). Они там свободно везде растут.
– У каждого на чердаке мешки стоят.
– А как она действует, анаша? Веселит или что?
– Так разные сорта есть! Есть веселящие. Палец тебе покажут - ржать будешь. Есть - на умняк пробивает. Сядешь, вот, и будешь думать. А можно молоко сварить или кашку.
– Какое молоко?
– Ну, молоко варишь с коноплей. Глоток выпьешь - и сутки в нирване! Ну, не сутки - часов двадцать. Или кашку… Семена жаришь на сковороде на масле. Ложку съел - и то же самое. Я, помню, один раз после этого со столбами наперегонки бегал. Иду, а столбы быстрее меня бегут! Я думаю, как же так? Ну, а здесь уже - на винте. Вмажешься - и бегаешь целый день по

Москве, как в жопу раненый. Ни спать тебе не надо, ни есть, ничего.

Воду только пьешь, сушняк сбиваешь. Энергия из тебя прямо прет! Ты все время должен что-то делать. Люди телевизор или радио в таком состоянии по десять раз разбирают и собирают. Ну, в общем, тебе все время надо чем-то заниматься. Просто на месте сидеть ни одной минуты невозможно!
– Вот как глазки-то у него сразу загорелись!
– замечает

Коля.
– Поэтому-то ты отсюда и рвешься. Переведут в другую тюрьму - опять подсядешь?
– Да нет, меня пока что-то не тянет!
– Да ладно!

Чего там 'да нет'! В тюрьме наверняка подсядешь! Я, между тем, с нетерпением жду завтра. Газеты принесут, адвокат, может, придет…

Что хоть там в прессе-то делается? Сделал он уже заявление?

Скандал-то

там, часом, еще не начался? Вот, блядь, теперь еще забота! Может, отменить еще все успею?.. А? Р.S. Юра, кстати, рассказал среди прочего, как он на следственные действия отсюда ездил. В Павлово-Посад. На ИВС там сидел.
– Первые сутки один, а потом этап пришел, веселее стало. А в соседней камере бабы сидели.

Ну, я на решку одну вызвал, начал с ней базарить. А она мужа своего убила. Я ее спрашиваю: 'А зачем убила-то?' - 'А-а!.. Заебал!'

Не зря говорят: понедельник - день тяжелый. В хате - голяк. Жрать вообще нечего. Даже сахара нет. Адвокат, блядь, не пришел. Отец должен был к Коле из Владимира приехать, привезти хоть что-нибудь - тоже не приехал. Пиздец, короче. Полный. Пустыня Сахара. В придачу ко всему еще лампа с утра сломалась. Люминесцентная. Мигает, блядь, и мигает. И раздражает, и читать невозможно. Глаза устают. Твою мать! Днем, правда, заменили. Мы, когда нас в баню повели, сказали дежурному, лампу, мол, замените, пожалуйста, а то мигает. Кстати, баня здесь отличная! Настоящая душевая с раздевалкой. Приходим из бани - все по-прежнему. Ничего не изменилось. Ну, мы опять вызываем дежурного. Здесь ведь это очень просто. Не надо ни в тормоза ногами и кулаками колотить, ни орать надсаживаясь: 'Старшо-ой! Старшо-ой!!'

Просто кнопочку такую специальную нажимаешь - и вот он сразу перед тобой вырастает! Как в сказке! Как Сивка-бурка, вещая каурка. 'Стань передо мной, как лист перед травой!' Как какой-то, блядь,

Конек-горбунок. Чтобы немедленно исполнить любое твое желание.

Лампочку, там, починить. Или, скажем щипчики принести… Может, я все-таки в тридесятом государстве? А?.. Что там дальше-то по сюжету?.. Одни пиздецы. И чан с кипящим молоком в финале. Ладно, черт с ним! Это еще не скоро. Ну, так вот, вызываем опять дежурного.

–  Не забыли ли вы, часом, про нашу небольшую проблемку?
– Нет, уже сообщил в техническую службу.
– Ах, так! Ну, прекрасно! Тогда будем ждать-с. И чтоб вы думали? Не прошло и часа, как ведь действительно заменили! Да какой там 'часу'! Меньше! Сначала вывели нас в бокс 'на технический осмотр камеры' (это так, оказывается, правильно называется ежедневное простукивание решки и шконок), потом вернули, потом опять вывели - и заменили лампочку. В общем, как говорит Юра,

'тюрьма-то здесь козырная!' ('Да ставь таз прямо в умывальник!' - 'А он не рухнет?' - 'Рухнет - заменят. Тюрьма-то здесь козырная!') Так мало того, еще ведь и белье после бани сменили! Да-да! Вот ей-богу не вру! И всегда, оказывается, меняют. Каждую неделю. Ну-у-у!.. А у меня-то на складе пять или шесть комплектов чистого белья лежит. На хуй, спрашивается, оно мне тогда вообще здесь нужно?! Со стиркой только потом возиться!.. Кандаебиться. Да меня и казенное вполне устраивает. Если его тут каждую неделю меняют. Ха! Да о чем тогда вообще и говорить-то? Вот чудеса! Между прочим, насчет стирки.

Поскольку делать тут в тюрьме абсолютно нечего, каждый, естественно, пытается себя хоть чем-то занять. Придумать себе хоть какое-нибудь дело! Любое! Лишь бы не эта изматывающая, томяще-давящая, отупляющая тюремная скука! Так вот, некоторые в этой связи постоянно что-то стирают. Это я еще на Бутырке заметил. Был там у нас один такой стиратель. Толя, кажется. Тяжелый случай! Штаны все свои спортивные беспрерывно стирал.
– Да заебал ты уже своей стиркой!! Сырость только в камере разводишь! Тубик еще из-за тебя все подхватим!
–

Нет, грязные уже.
– Да вчера же ты их только стирал!
– Нет, грязные уже. И так почти каждый день. Это же целая процедура. Сначала ждешь очереди на тазик. Потом греешь кипятильником воду. Кипятильник слабый, ждать долго. Смотришь все время: нагрелась или нет? Чтобы кипятильник побыстрее освободить. Потом мыло полчаса строгаешь - порошка-то обычного нет! Потом заливаешь - опять несколько часов ждешь. Потом стираешь, полощешь, выжимаешь. Чтобы не капало всем на голову, выжимать нужно долго и тщательно. А такую вещь, как штаны - вообще лучше с чьей-то помощью. Потом сушиться развешиваешь. Щупаешь постоянно, ну как? Не высохло ли еще? Не пора ли снимать? Другим ведь тоже развешивать нужно, а веревок мало. В общем, повторяю, целая процедура. На весь день занятие. Весь день чем-то занят. Либо чего-то ждешь, либо что-то делаешь. После обеда принесли наконец-то газеты. Свежие! Точнее, газету и журнал. 'Семь дней' и 'МК'. (В других тюрьмах журналы, впрочем, тоже иногда приносят. На Бутырке, например, помнится, пару раз приносили. Причем журналы-то хорошие!