Тысяча
Шрифт:
«Аура, это не дети. Фабрика, выпускающая симбитов. Прошу больше не ставить под сомнение мои приказы. Вы получили воинское звание, а значит попадаете под военный суд, наравне с остальными.»
«Мы вас услышали, Паладин Мот. Больше никаких сомнений. Нам достаточно доказательств!»
Любая дорога рано или поздно заканчивается. В этот раз минибусик остановился на развилке. Налево вела прямая до станции метро Беломорская, направо можно было вырваться в районе МКАД. Оба пути связаны с рисками. Станция могла огорчить наличием крыс, оставшимися после прорыва на поверхность. Обводная граничила с территорией Чистых, а как обстояли дела за восемь часов, проведенных под землей, Замотаев не знал. Синт уж собрался бросить дайсы,
— Направо, — уверено скомандовал Синт, пометив маркером следы. Теперь и остальные стали более внимательны, следуя за рванным пунктиром босых ног. Длительный забег без поддержки симбиотической сети не прошли даром. Девушка ослабла. Расстояния между отпечатками ног становились все короче, в некоторых местах следы падения, но через пару метров зараженная поднималась и продолжала свой забег. До МКАДа оставалось не более пятиста метров, когда отпечатки голых ног вильнули вправо, пропав в техническом помещении вспомогательных служб метрополитена.
— Берс, О-ни за мной. Аура, продолжай работу. Агнис, готовь взрывчатку. Код, бусик не глуши, будь готов вырваться вместе с «грузом». Останавливаться только перед блокпостами Лиги или Синдиката, остальных игнорировать. В пяти километрах южнее есть наша цитадель, там запроси помощи. Это в том случае, если наши сигналы пропадут. Исполнять!
Два дроида защищали группу по флангам, первым шел Вильсонн, за ним Паладин с ружьем, замыкала группу островитянка.
Дверь в техническое помещение оказалась забаррикадирована. Ровно на четыре удара с разбега. Триста двадцать килограмм брутто с щитом и желанием пошуметь. Детская радость на лице Гашека от разрушения преград, а через мгновения лицо Берса и О-Ни исковеркала гримаса брезгливости и отвращения. Запустив анализ воздуха, синт получил ответ. Миазмы разложения и гниения. Через тридцать шагов появилась и причина тошнотворного запаха. Сотня сваленных в кучу тел крыс и червей со следами пулевых ранений. Передав попутчикам запасные кислородные патроны, Михаил двинулся первым. Чуть позже, когда на лицах появились респираторы, его догнали киборг и погонщица. Позади топтались два дроида с сетями и молниеводами.
Лишь только Михаил пересек невидимую линию, захрипел динамик гражданской обороны, и хриплый, поставленный голос механического проповедника начал свою речь, что эхом отражалась от высокого потолка.
— Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц! Самое святое и могущественное Существо, какое только было в мире, истекло кровью под нашими ножами — кто смоет с нас эту кровь?
Слова гремели над высоким куполом, многократно отражаясь и усиливаясь, нагоняя уныние и безнадежность. Старое изречение Фридриха Ницше, шизофреника, философа, немца.
За простой дверью технического помещения скрывался алтарь Чистых. Окровавленный лик святого, усеянный ножами мешок с пшеницей, символизирующее тело Культа. Сотня огарков свечей, как символ скоротечности жизни и три десятка адептов, лишенных головы и уложенных по кругу. Михаил видел такой перфоманс четыре года назад, когда Культисты ушли в крестовый поход. Всей пастве нужна жертвенная кровь, посыл, идея.
— Да что бл… — подавился в очередной раз Берс. — … происходит с этим миром? Почему? Зачем? Кому это нужно? Дети вынашивают заразу, священники режут паству, как траву. Все ненавидят всех так искренне, так самоотверженно, что можно спутать с любовью. Нах… нужна такая жизнь?
— О-ни, свет на алтарь, — прервал эмоциональное выступление Михаил. Там, за символичным трупом идола культистов, дрожала от холода абсолютно голая девушка, без волос и брони симбиотов. Десятая из десятка. Но больше всего синта интересовала ее ноша.
Подбежав к телу, быстро обыскал, позже расшвырял тряпки и корзины с подношением, но желаемого так и не увидел. Схватив девушку за шею, рывком поднял на уровень своего лица.— Где яйцо? Куда ты его спрятала, маленькая дрянь?
— Ich habe der Konigin alles gegeben* (я отдала все королеве пер. с нем.) — после ее слов, Михаил злобно швырнул тело в сторону. Обыскав, вернее перевернув все верх дном, Замотаев выместил всю агрессию на алтаре, разбив лик и тело. Чуть успокоившись, выстрелил из ружья в алтарь. Когда пыль осела, синт приблизился к разбитому камню. В самой середине колоны зияла дыра. Подсветив фонарем, так и не увидел дна. Яйцо для королевы роя упало на третий уровень. Ниже дна.
Сорвав с ближайшего адепта мантию, накинул на плечи девушки, а затем рывком поднял ее на руки. Она больше не носитель скверны, а поле битвы добра со злом. На руках, как хрупкую вазу, Михаил нес дрожащего подростка к минибусику. Уже на выходе опять попал в поле зрения датчика присутствия. В спину раздался каркающий голос проповедника.
— Бог мёртв: но такова природа людей, что ещё тысячелетиями, возможно, будут существовать пещеры, в которых показывают его тень. — И мы — мы должны победить ещё и его тень!
Маленький автобус жжег аккумуляторы, разгоняя тьму тоннеля, Лишь только вся троица и не подающий признаков жизни трофей покинули дверь церкви, Код направил бусик к лидеру. Передав тело девушки в заботливые руки Шарко, синт потребовал от Химика бомбу с пятнадцати минутным запалом и коктейль, чтобы предать тризне тела крыс. Не то, чтобы хотел похоронить, скорее не допустить распространения эпидемии или чумы. А также заразы в лице симбы. Получив искомое, ушел один, игнорируя настойчивость самурайки и берсерка.
Вернувшись в помещение первым делом разбил датчик обнаружения, чтобы не слушать больше проповеди безумных культистов, заложил коктейль на тела крыс, а затем вернулся к алтарю.
— Есть старая, как мир, история. В которой одна черная королева полюбила белого короля. Только в шахматной партии нет место лирики, душевных порывов и счастливого конца. В каждой партии или король теряет корону вместе с головой, или королева. Я же, простая пешка, случайно выжившая на клетчатом поле, дошедшая до края доски. Могу выбрать себе более значимую фигуру, но не цвет. Я получил твой привет, Красная королева, передаю свой.
С этими словами синт толкнул капсулу с часовым механизмом в нишу алтаря и быстрым шагом покинул церковь. Вернувшись в бусик, дал команду отправляться. Не успел их маленький экипаж вырваться на простор большого автобана, как за спиной громыхнул прощальный подарок Михаила Замотаева, а следом вспыхнул коктейль, спекая сотни тел в один большой антрацит угля.
— Код, новости корпорации по защищенному каналу. Можете немного полистать гала-нет. Аура, как последняя особь?
— Паладин Мот, она в сознании, словно не было никакого заражения. Не помнит ничего с момента побега из-под длани церкви. Последнее четкое воспоминание — причастие. Просфора, как плоть мертвого бога и глоток нектара, символизирующая кровь.
— Кто проводил причастие?
— Королева, чтобы-то не значило. Образ смутный. Фигура высотой более двух метров, она обещала новый мир без боли, страха и голода.
— Красный плащ, скрытое капюшоном лицо, руки в красных перчатках?
— Да, паладин Мот, слово в слово, расскажите о ком идет речь?
Слишком много случайностей. Тени давно ушедших людей не исчезли в полдень, а спрятались в отнорках дна Даун-тауна. Красная королева — знаковая фигура Культистов, мать для всех адептов, стоящая на одну ступень ниже лидера Церкви. Только Михаил полагал, что это вымышленная личность. Или он ошибался, или кто-то очень умело играет на чувствах верующих. Решив проверить свою догадку, отправил кроко Чарли сообщение с одним вопросом.