Тяжёлая вода
Шрифт:
Она была довольно стройна, хоть и молода. Она сказала, ей шестнадцать лет. Зато титьки у нее уже вполне созревшие. Рыжие волосы, еще детское лицо, но уже вся в блестящих жемчугах и камнях.
На уме у этой пушистой птички были какие-то романтические сопли с сахаром о храбрых офицерах короны, которые бороздят моря и сражаются с чудовищами. Видимо, обчиталась сказок.
Все, что ей было нужно — это долгая поездка на хорошем члене, которая выбила бы из нее всю дурь. И в какой-то момент Джагу надоело ее пустое девичье щебетание…
С этого все началось — понял Джаг. — Все эти ночные… приключения? Злоключения! У меня словно крышу сорвало.
Но в одном капитан наврал. Сознательно ли, или его тоже не
— Итак, — капитан Камилари сделал полшага вперед, давая понять, что время на размышления истекло. — Я даю тебе выбор, мерзавец. Либо ты едешь с нами по хорошему, и перед глазами леди Греясс ответишь за свое преступление, либо…
— Послушайте, парни, — перебил его Джаг, обращаясь не только к капитану, но и ко всем остальным. — Какой-то тип надругался над вашей сопливой подружкой, насовал ей во все щели, унизил, растоптал. И вы собрались тут кучей, стоите и с этим типом разговариваете разговоры?
Джаг аж сплюнул на пол от омерзения.
— Да вы, слизняки, раздери меня дьявол! За такое я бы убил не задумываясь. Голыми руками бы придушил, разорвал бы зубами. Что вы за мужчины, мать вашу. Шайка вонючих опарышей. Пошли прочь, ничтожества, не то перережу как собак.
Речь пришлась точно в цель. Вообще, каждый из защитников чести был изначально согласен с этим. Но каждому что-то мешало. У кого-то в голове был рыцарский кодекс, у кого-то закон, у кого-то еще какие-то сказки. Но сейчас, когда тот, кого они по хорошему должны были бы вести под конвоем к суду, а потом ставить на колени, тот, кто должен был падать в ноги и просить пощады, стоит перед ними и унижает их прямо в лицо… Такого оскорбления многие из них терпеть уже не могли.
Но и не нападали. Они боялись. По их побледневшим лицам было видно, как они хотят напасть и изрубить соперника, но в глазах их также виднелось и сомнение. Опасение, страх. Они вопросительно поглядывали друг на друга, но в бой не бросались. Странная, прямо таки ненормальная уверенность в голосе Джага их останавливала.
Джаг и сам рад был понять, как это ему удается так говорить. Что за дикое новое чувство вседозволенности охватило его с ног до головы.
Каждый из этих червяков был какой-то важной шишкой. Сыном губернатора, городского чиновника, высокого офицера, потомственным аристократом или наследником состояния. Каждый из них при желании мог подключить большие силы при помощи своих связей, и используя эти силы превратить жизнь любого человека в кошмар. Они все были наделены властью над людьми.
И Джаг никакой власти, никаких уз общественных договоров, правил поведения, морали, норм и даже благоразумия в них над собой не ощущал. И ни в одном человеке, до сих пор встреченном им, он этого не ощущал также. Все они были для него очень хрупкими и слабыми бестолковыми существами, которые об этой хрупкости совсем забыли и потому потеряли головы от безнаказанности.
— Последний раз говорю, пошли прочь. Бегом.
Капитан словно бы собирался что-то сказать. Но Джаг не хотел больше слушать болтовню. Ему надоело сдерживать бурлящую внутри злость.
Он выхватил клинок из ножен так, чтобы сразу перевести всю силу в боковой рубящий удар. Капитан начал машинально заслоняться рукой. Тяжелое лезвие палаша с чавкающим звуком вгрызлось в плоть. Удар вышел не самым ловким и сильным, но и того хватило. Лицо окропило мелкой кровавой каплей. Джаг тут же ударил с разворота, целясь в основание черепа, чтобы перерубить
позвоночный столб, но капитан отшатнулся, и удар тяжелого клинка пришелся ему прямо в лицо, в левую жевалку, круша кости, связки, перерубая основание языка. Послышался хруст, мерзкий скрежет рассыпающихся зубов. Полетело кровавое крошево, перерубленная челюсть повисла набок и из жуткой раны хлынула кровь.Капитан повалился на пол. Из его глотки с брызгами крови вырывался пробирающий до костей, срывающийся вой, перемежающийся с хрипами и булькающими звуками. Темная лужа выросла вокруг его лица за пару мгновений. Его били конвульсии, ноги дергались, здоровой рукой он пытался закрыть рану, лез в нее пальцами, пытался поставить челюсть на место.
Джаг крутанул мечом мельницу, и брызги крови упали на оцепеневших защитников чести. Краем глаза он видел, как заведение покидают те, кто не успел уйти заблаговременно, почувствовав, что пахнет жареным.
— Кто следующий? — рыкнул он, указывая мечом то на одного, то на другого.
Двое офицеров в синих мундирах королевского флота кинулись на Джага с мечами наголо. Джаг пнул табуретку, угодив в одного, легко уклонился от самонадеянного удара другого, пропустил его мимо, и рубанул ему под колено сильно и точно, разрубая все сухожилия так, что они уже никогда не срастутся. Второй нанес удар, Джаг заблокировал его и с силой отбросил в сторону, пнул его в живот, размахнулся как следует, и рубанул сверху, раскалывая череп. Брызнула жижа грязно-розового цвета, состоящая из осколков черепа, крови и ошметков мозгов. Этот хотя бы умер быстро. Его приятель валялся на полу, пытаясь зажать руками страшную рану на ноге. Кровь сочилась сквозь пальцы, он орал на весь зал, и голос срывался на визг. Джаг не стал его добивать. Пусть эти послушают.
Не говоря ни слова, Джаг повернулся к оставшимся. Их лица перекосило от страха. Они и подумать не могли, что все так обернется. Камилари и эти двое офицеров были основной боевой силой группы. Вернее, они могли что-то сделать, не будь так чванливо самоуверенны. Остальные — шестерки. Мясо для забоя.
Джаг медленно двинулся на них. Они попятились. Недостаточно быстро.
Вновь звякнула сталь, еще раз, и еще. Джаг увернулся от нелепого колющего удара, и с широкого замаха вогнал клинок глубоко в плечо пышно разодетого юноши. От силы удара он тут же осел на колени. Шелковый платок на шее в считанные мгновения пропитался красным. Шпага выпала из его руки. Джаг уперся ногой ему в грудь и рванул клинок. Юноша отлетел на пол, заливая все вокруг себя кровью. Этого было достаточно, чтобы сломить мораль защитников чести. Сначала один, а потом и остальные бросились к дверям. Джаг в три широких шага настиг ближайшего и на ходу рубанул его по шее, перерубая позвоночный столб. Следующего он догнал уже в дверях. Тот завизжал, понимая, что ему не уйти, бросил меч и инстинктивно закрыл лицо руками. Тяжелый палаш пробил эти бесполезную защиту, на пол попадали отрубленные пальцы и половина ладони. Кровавая струя из разрубленного черепа пересекла лицо аристократского щенка, тяжелые крупные капли упали на зашарканный пол. Остальные уже удирали на улицу. Джаг выскочил за ними.
— Бегите! — крикнул он им вслед. — Валите отсюда и расскажите всем, что тут было! Передайте своей соплячке, что Джаг Марно как нибудь наведается, чтобы проверить, не заросла ли у нее манда!
Злость наполняла Джага до краев. Его трясло от бешеной злобы, от желания прикончить каждого из этих мерзких выродков, вставших у него на пути. От того, что кто-то посмел указывать ему, как надо себя вести.
— Нет! — заорал он на всю улицу. — Никто не будет говорить мне, кого можно трахать, а кого нельзя! Я, Джаг Марно, трахаю кого хочу, где хочу и когда хочу! Мне срать, если они того не хотят. И я убью всех, кто думает, что может мне указывать!