Ты изменяешь ей со мной
Шрифт:
Образцова вскидывает на меня взгляд:
– Я и сама могу ответить, – поднимает подбородок, вся собирается. – Нет, Савелий, я не сливала информацию, если все ваши упреки звучат лишь с целью меня на чем-то поймать. И насколько понимаю, доказательств того, что кто-то наш проект перехватил, тоже не имеется. Так может, не нужно обвинять раньше времени, да еще и бездоказательно?
– Я никого ни в чем не обвинял. А лишь предупреждаю. Простите, Лиза, если обидел, – сдает назад Савелий, он осматривает всех и повторяет, благо, теперь не выделяя Образцову:
–
Смотрит этот черт опять на Лизу.
Аксенов Лизе не верит?
Чувствую укол совести, ведь сам его когда-то насчет Образцовой накрутил. Влил Савелию в голову, что она обязательно подставит. А теперь, хоть и нет оснований менять точку зрения, а все же, считаю, Лиза бы не стала.
Я не очень хорошо ее знаю, но теперь склоняюсь к тому, что достаточно. И отчего-то верю ей.
Все, что мне было известно, сейчас рушится, как карточный домик. И с каждым днем я все больше и больше сомневаюсь в своих убеждениях.
Все, словно под другим углом. Как будто меня переставили на другую точку в схеме, и вся ситуация в корне меняется. Отсюда лучше видно детали.
И самое паршивое – ощущение отныне складывается, что это не Лиза, а я… Я налажал тогда. Три года назад.
И пустота внутри давит на грудную клетку.
Разрастется и выломает нахрен.
– Эту и следующую недели работаем в поте лица, – подытоживает встречу Аксенов, передает слово мне, я обозначаю основные тезисы, даю задания, и Савелий снова поясняет:
– Мы меняем изначальный проект, усовершенствуем. С тем, что мы предложили, заказчик согласен. И у нас мало времени, чтобы все осуществить в срок. Если надо – нужно будет ночевать в офисе. Соколовский и так уже практически, – усмехается. – За это и ценю его как партнера. Берите пример. Да, это, конечно, будет оплачено. Всем ясны задачи? Вопросы имеются?
Народ шепчется, кто-то кивает, кто-то уточняет по делу, а кто-то возмущен – как быть с отпуском, раз продлевается проект. Билеты куплены, все запланировано. На что Аксенов сжимает губы и отвечает довольно строго.
Я молчу, жду, что Образцова воспротивится. Это было бы логично, все-таки трое детей. Но она сосредоточенно слушает и никаких эмоций не выдает.
– Лиза, задержитесь, – обращаюсь к сидящей напротив девушке, пока остальные заняты обсуждением графика и перестройкой этапов. – Мне нужны итоговые расчеты. Будут кое-какие пояснения.
Образцова переводит на меня взгляд, коротко кивает.
А когда все расходятся, так и остается сидеть, опустив голову в документы. Я закрываю дверь за Аксеновым и медленным шагом подхожу к Лизе со спины.
Стою, наблюдая, как девушка замирает. Вся выпрямляется и немного поворачивает голову в мою сторону. Волосы ее собраны в хвост, я вижу тонкую
шею, вижу насколько хрупкая Лиза, она напряжена до предела. И это из-за меня.Уверен, новые углубленные расчеты ее пугают не так, как я.
Не знаю, какая меня ждет реакция. Но я должен ей наконец сказать.
Не вижу другого выхода.
Отодвигаю стул рядом, ножка цепляет напольное покрытие и издает скользящий звук. Сажусь и неожиданно для Лизы, разворачиваю ее к себе, заодно, поправляя и стул.
– Посмотри на меня. Лиза, посмотри.
Она медленно переводит взгляд. Взмах ресницами и вот я снова тону в ее светлых глазах. Два озера, с кристально чистой водой. Утонуть можно. Окончательно. И даже воздуха не нужно.
– Мы не договорили, – произношу хрипло.
– Да. Тебе нужны были цифры, – говорит она словно севшим голосом. – Вот, это финальные.
Образцова слишком резко протягивает лист, но я его не беру, а кладу свою руку на ее.
– Уверен, в расчетах все в порядке.
Удивление в глазах, испуг. И немой вопрос.
– Лиза. Я хочу извиниться перед тобой.
Она хлопает ресницами, сжимает пальцы и кивает:
– Извинения приняты. Больше так не делай, это неправильно. Между нами не должно быть никаких поцелуев, потому что…
– Не за поцелуй.
Снова замирает. Я ловлю каждое ее движение, пальцы холодные, я их теперь сам сжимаю, девушка тут же словно отмирает от моих движений и пытается руку выдернуть, но я не даю.
– Я вел себя как идиот, Лиза. Прости меня, пожалуйста.
– Хорошо, Вадим. Но мне нужно идти…
Она резво поднимается с места, но я встаю за ней, ладонь не отпуская. Лиза выдыхает, ее ритм сбивается, мы близко, я могу чувствовать ее. Я хочу этого.
– Мне… совсем неважно, чьи это дети, – говорю упрямо, не давая Образцовой и шагу отступить. – Я считаю их своими. И не хочу больше ничего знать. Они мои. И Алиса тоже. Точка.
Лиза рот приоткрывает, чтобы что-то сказать, но я качаю головой, поднимаю ладонь свободной руки, останавливая жестом. Не хочу сбиваться с мысли, хочу, чтобы Лиза поняла, почему так происходит.
Я сам запутался. И она нужна мне.
Нужна.
Даже если я ей больше не нужен.
– Я не знаю, были ли у меня когда-то чувства к Злате.
На этих словах глаза Лизки наполняются слезами. Мне хочется тут же девушку обнять.
Лизку. Мою Лизку.
Лизка, Лизок.
В голове звучит ласкательные прозвища, и я теперь уверен, так и называл ее когда-то. Именно поэтому в порывах вылетает. Как в том телефонном звонке, когда впервые позвонил не по плану, как на парковке, когда пытался ее удержать, как в порывах в темноте квартиры...
– Понятия не имею, какие у нас были отношения со Златой. И к моему большому сожалению, не знаю, что я чувствовал к тебе.
– Я не понимаю, – шепчет она.
Больше не врывает мою руку, напротив, сжимает мою ладонь пальцами. Больше чем уверен, что неосознанно. Лиза пытается держаться, ей больно.