Чтение онлайн

Самодовольно фыркаю на растерянную троицу и, высоко задрав подбородок, выплываю из кухни.

Кто-то хочет обыграть Санечку? Ха, ха и еще раз ха! Все ходы расписаны, шаги отмерены. Весело насвистываю под нос, рыскаю по карманам брошенного на тумбу пиджака и выуживаю волшебную коробочку.

— Как же ты, блядь, вовремя, — целую мягкий бархат. — Моя прелесть.

— Это что? — шепчет заговорщицки Марина за спиной.

Вздрагиваю и оборачиваюсь на нее, побелевшую до состояния накрахмаленной простыни. Не нравится ее вид. Счастливая улыбка идиота исчезает, а под ребрами врубается пылесос. Промышленный.

Все не по-настоящему.

Пиздец, блядь.

Я готов на ней жениться?

Еще вчера, звеня напряженно поджатыми бубенцам, почти свалил пешком через китайскую границу от маячившего впереди брака с Ликой. А сегодня рассыпаюсь хрустальными осколками, потому что рыжая стерва вместо блеска радости демонстрирует страх. Будто я протягиваю ей не кольцо, а гремучую змею.

— Кольцо, — шутливо подмигиваю, пока внутри все ревет и скулит от безвыходного положения. Протягиваю ненавистную коробочку, но Марина не спешит брать ее в руки. — Желаю, как честный человек, жениться на тебе. Что-то не так?

— Тебя головой в детстве роняли? — кашляет и задевает запрятанные в душе тонкие струны. — Куда жениться?

— Ну ой, лисенок, — привычно закатываю глаза, а в желудок падает вязкий клубок горькой слюны. — Не тормози. Покажем твоим родителям, сделаем пару фоток и все. На ближайшие полгода от нас отвалят.

Подозрительно трогает пальчиком красную крышку и хмурится.

— А что взамен?

— Правильно мыслишь, лисенок, — довольно тянусь, затем щелкаю по кончику острого носика. — Ты увольняешься от Олега и переходишь работать ко мне.

— Тогда я просто им все расскажу.

Ярость, как кислота, обжигает небо и растворяет внутренности.

Сука. Ну почему так? Мы же решили быть вместе. Или нет?

Сомнение распахивает широкую пасть и жадно вгрызается в отдел мозга, который отвечает за боль. Хрустит, точно спелым яблоком, пока я ловлю хоть какое-нибудь подтверждение своим мыслям в глазах Марины.

Ничего. Есть только злость.

Горячие искры сыплются на обожжённые участки кожи, где побывали ее пальчики. Хватаю возмущенную Марину за руку и тяну на себя.

— Выбирай, — шепчу зло ей в ухо. — Колечко, спокойный папенька и новая работа. Или честно продемонстрированная история наших сообщений твоим родителям.

— Мудак, — злобно шипит и судорожно оглядывается, затем протягивает ладонь.

— Правильный выбор, малыш.

Прижимаю к губам бледные костяшки.

Ерзаю под пристальным взглядом мамы, непроизвольно кручу кольцо на безымянном пальце, которое жжет кожу. Под металлическим ободком появляются невидимые волдыри. Они лопаются, и по рукам течет отвратительная жижа из свернувшей крови и гноя.

Все неправильно. Предложение, знакомство с родителями, наши отношения с Сашей.

Перед глазами живо встает губастая кукла с ногами в километр. Несмотря на очевидное пристрастие к диетам, она довольно крупная, поэтому кольцо, которое явно предназначается для нее, легко скользит по моему пальцу. И от этой мысли еще хуже, потому что Саша старательно изображает влюбленного до безумия жениха.

Целует, обнимает, гладит по спине, шепчет

Каждым движением вызывает настоящий бунт муравьев по коже и постоянно тлеющий восторг в районе солнечного сплетения. Ничего не хочется больше, как прижаться к нему и поцеловать твердую линию подбородка. Или зарыться носом в шею, чтобы вдохнуть в полную силу легких одурманивающий аромат елки с ладаном.

Этот безумно красивый мужчина вызывает у меня такое желание, что в глазах темнеет. Рядом с ним чувства к Олегу кажутся бутафорским тортом из пенопласта. Красивый, изящный, настоящее произведение искусства, но есть невозможно.

А вот с Сашей все иначе. Он сладкий, как самый вкусный в мире десерт. Каждый поцелуй не похож на предыдущий, дарит массу восторженных откликов, обманывает рецепторы.

Но он так же опасен для организма, как токсичные вещества, которые добавляют в улучшители вкуса. В него легко влюбиться. Как на прогулку сходить. Только вытравить из сердца не выйдет, поскольку его пагубное влияние уничтожит весь мой иммунитет.

А я влюбляюсь. Сильно. Не как в Олега. Тут совсем другое чувство: темное, тягучее, опасное. Оно ждет момента, когда я сниму последние защитные стены и впущу его в душу и разум.

Потом сама же пострадаю от этого…

Полностью растворюсь в сумасшедшем вихре с чарующим взглядом из-под черных ресниц. И уже не оправлюсь от ущерба, который он непременно нанесет, когда решит хорошенько потоптаться по мне.

— Мариночка, ты чего не ешь? — бдительная мама вырывает из потока мыслей и щурится.

Родители слишком хорошо меня знают, поэтому история с внезапным женихом им кажется насквозь фальшивой. Не то чтобы они у меня такие приверженцы морали, но тот же папа свято бдит мою честь.

Его бесит, что кто-то посмел притронуться ко мне. Бить Сашу не стоило, но просто не успела их разнять.

Впрочем, плевать. Заслужил.

Как трахаться со мной, так бежит впереди паровоза. А как кольца, нормальные отношения, свидания и серьезные намерения, так вот! Кукла Барби из коллекции «Надувные принцессы Диснея». При каждом воспоминании о переколотой роже внутри просыпается злая и голодная овчарка. Готовая загрызть треклятую соперницу насмерть.

Только толку. Все равно Саша женится на ней.

Интересно, а ей нормально носить кольцо после другой бабы?

— Все в порядке, мам. Просто я тоже не ожидала такого… — стреляю взглядом в довольного козла и стискиваю зубы. В ушах мгновенно звучит его жесткий голос, предупреждающий, что будет, если я проболтаюсь. — Внезапного предложения.

— Я тоже не ожидал, что ты выскочишь замуж за первого встречного, — сухо влезает в разговор мрачный папа. — И где Олег?

— Он женился, па. Давно.

— М-м-м, так ты назло, что ли?

Саша подпрыгивает и со свистом выпускает воздух, а потом обращается в настороженную кобру. Невольно представляю, как вокруг его головы расправляется чешуйчатый капюшон. Такое злобное шипение вырывается из него, что я невольно беспокоюсь за папу.

Как бы Саша ни спалил его к чертям собачьим. Уж очень мой «жених» напоминает и змею, и дракона в одной ипостаси.

— Мы с Мариной, — цедит взбешено и прижимает к себе до болезненного писка, — любим друг друга.