Твое имя
Шрифт:
– Вот почему я уважаю таких заядлых курильщиков, как я, – призналась О. – Я превращаю свое собственное тело в комнату с плохим воздухом.
– А у тебя в комнате что, нет очистителя воздуха?
– Есть, – вздохнула она. – Вот что значит быть человеком.
Я направила взгляд О на запад, на башню Намсан, которая стояла на вершине горы в нескольких километрах отсюда. В Сеуле, куда бы я ни посмотрела, я видела вдалеке горы. При условии, что в поле моего зрения не было высоких зданий. Но даже когда я их не видела, я помнила, что они есть. Я сказала О, что каждый раз, когда стою на этой плите поздно ночью, когда реку видно только благодаря искусственному освещению, исходящему от окружающего транспорта и зданий, я пытаюсь набраться смелости и пройти весь путь до башни пешком. Если бы
О посмотрела на башню в бинокль. Затем опустила его.
– Что ж, – сказала она. – Похоже, у тебя так и не получилось.
У О была зацепка. Ее начальник в обувной мастерской поведал ей странную историю. По словам его сына, который работал охранником в детском Гранд-парке, в этом обширном заведении было бюро находок для детей, которые потерялись. На следующий день после ухода Муна из группы человек, называющий себя «остатками Муна», сам явился в центр. Женщина-администратор в «Приюте для потерявшихся детей», как называлось это место, понятия не имела, что он имел в виду. Однако, движимая жалостью, она каждый день давала ему небольшую горсть риса и мяса, чтобы удовлетворить его птичий аппетит, и спальный коврик, на котором он каждую ночь принимал форму вопросительного знака. Большинство детей находили к концу дня, и им не нужно было оставаться на ночь, но администратор посчитала слишком жестоким выгонять мужчину на улицу. Кроме того, он был самым воспитанным «ребенком», который когда-либо был в приюте, потому что он ни тосковал со слезами на глазах по своим родителям, ни наслаждался временем вдали от них. Он сидел, не двигаясь, несколько часов подряд.
Вместе с О мы пешком пошли в парк, бесчисленные развлечения которого, включая целый зоопарк, привлекали толпы молодых семей. «Приют для потерявшихся детей» занимал небольшое здание, которое располагалось рядом с одним из входов в парк. Мы вошли в жизнерадостно оформленную комнату и сразу увидели этого человека. Он сидел на стуле на деревянном подиуме и пристально смотрел в окно. Трое детей играли у его ног с плюшевыми кроликами. Он был ненамного выше их, а его руки, тонкие и бледные, создавали впечатление, словно они выросли совсем недавно и сразу. Но у него было лицо взрослого. Мы с ним были примерно одного возраста. Он сидел, глубоко сгорбившись, вцепившись руками в край сиденья.
Я поднялась на подиум и пододвинула табурет, чтобы сесть напротив него. Когда он посмотрел на меня, радужки его глаз тут же расширились. Его звучный голос заставил меня понять, что его худощавое тело – это камертон:
– Я знаю, почему ты здесь. Ты думаешь, что пришла узнать, насколько я безумен, но в глубине души ты хочешь знать, каково это – быть остатками Муна. Ты ревнуешь.
– Возможно, ты прав, – медленно произнесла я. – Но, пожалуйста, помоги мне понять, что ты имеешь ввиду под «остатками». Я лишь однажды слышала, что этим словом называют кусочки пищи, которые застревают в канализации.
– Это просто, – сказал он. – Бог был в процессе создания Муна. Бога неожиданно охватили амбиции. Ему не хотелось ограничивать себя материалом, обычно предназначенным для создания одного человека. Поэтому он потянулся за другой кучей – костями, кожей и органами, которые планировал использовать для создания другого отдельного существа. Он схватил горсть из этой кучи и использовал ее для Муна, а остатки использовал для создания меня.
– Откуда ты знаешь, что все было именно так? – спросила я.
Он отпустил стул, за который держался, и указал на свои ноги. Грубый материал его брюк лежал скомкано и свободно на сиденье, как будто внутри не было бедер. Но я смогла различить два маленьких бугорка коленей, едва касавшихся ткани. Под его стулом лежали красные пластиковые костыли. Мужчина опасно покачнулся, так как ему было трудно удерживать равновесие одной рукой.
– Когда я родился, врачи были в ужасе от желеобразного состояния моих ног, – сказал он. – Годы спустя, когда я наткнулся в научной книге на картинку,
на которой была изображена серия эволюционирующих форм жизни, выходящих из воды на сушу, я понял, что я был одним из промежуточных существ. Я долгое время жил без гордости. Но потом я увидел танец Муна, и все стало ясно. Бог привил ему мои лучшие качества для создания удивительной жизни. В любой паре людей гораздо лучше, чтобы один человек был чрезвычайно талантливым, а другой – инвалидом, чем чтобы оба обладали средними способностями. Ничто истинное никогда не бывает справедливым. Я был свидетелем того, как Мун выступал на концерте, принося радость тысячам людей, и я знал, что некоторые из их восторженных криков предназначались мне. Теперь, когда он ушел, я думаю, было бы лучше, если бы Бог использовал всю эту кучу, чтобы создать Муна настолько могущественным, чтобы он стал бессмертным, освободив меня при этом от этого полусуществования.В комнате раздались радостные крики. Ребенок бежал в распростертые объятия своей матери. Мужчина наблюдал за воссоединением с улыбкой, обнажив свежие десны и кривые нижние зубы. Если он был, как утверждала О, зацепкой, то я не знала, к чему он меня ведет. Должна ли я принять его с распростертыми объятиями? Мне было интересно, что бы мы делали вместе. Неужели мне придется терпеть всеобщие взгляды, полные елейной жалости, когда я буду катать его в инвалидном кресле? Придется ли мне помогать ему пользоваться туалетом?
– Давай куда-нибудь прокатимся, – предложила я. – Я закажу такси.
– Ты не можешь забрать меня отсюда, – отказался он. – Пока Мун не найдется, я должен оставаться здесь.
– Что, если я скажу тебе, что планирую его разыскать?
– Ты действительно собираешься это сделать? – В его тоне звучала не благодарность, а сильная обида. – Разве ты не понимаешь, что он ушел, потому что сам этого захотел? Возможно, именно это беспокоит меня больше всего – что даже он больше не мог выносить этого…
Снова раздались радостные крики. Все больше детей воссоединялись со своими родителями.
Я не знала, что сказать этому человеку. Поэтому я дотронулась до его колена, в надежде, что мое касание выразит утешение, даже симпатию. Но все, что я почувствовала в своей руке, – это адскую силу. Когда его маленькая косточка задрожала под моими пальцами, у меня возникло тактильное воспоминание о том, как я обхватываю ртом хрящ куриного крылышка и раскусываю его. Мужчина вжался спиной в стену, и я встревожилась, увидев страх в его глазах. Возможно, что на самом деле я хотела сломать его и толкнуть, чтобы он растянулся на полу, показав свое бессилие, которое с безумным избытком украсило бы мои и без того роскошные мечты о Муне.
Я отдернула руку. Кровь отхлынула и заструилась быстрее. Мой мозг словно пронзило электрическим током.
Я толкнула дверь и проскользнула в бурлящую толпу отцов, матерей, сыновей, дочерей и незаконнорожденных детей. О сразу последовала за мной. У меня было отчетливое ощущение, что я покидаю один приют для потерявшихся детей и попадаю в другой. Второй был просто больше, и дети не знали, что они дети.
В квартире О работал телевизор на максимально возможной громкости. Диван был пуст. Мать О, по-видимому, находилась в своей спальне с закрытой дверью. О уже собиралась выключить телевизор, когда застыла с пультом в руке.
– Ты слышишь? – спросила она.
Я подняла взгляд от стола, на котором распаковывала еду, которую мы купили на вынос. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы распознать в назойливом шуме, доносящемся с плазменного экрана, человеческий язык. Ведущий новостей сообщал о том, что «Банда Парней» нарушили свое молчание и объявили, что они вернутся «слабее, чем когда-либо». Десять фанатов по всей стране будут выбраны путем лотереи для участия в их первом мероприятии. Что совершенно невероятно – в «Полигон Плаза», в штаб-квартире развлекательной компании. Никто не знал, где находится «Полигон Плаза», не говоря уже о том, как она выглядит. Меры безопасности будут строгими. Участники должны будут предоставить копии официальных удостоверений личности. Диктор добавил, что никакой новой информации о Муне не поступало, но по фэндому начали распространяться слухи о его неожиданном возвращении.